Я тебе не раб

В просторной горнице основное место занимал массивный стол, в центре которого подобно планетарию на площади красовалась металлическая сфера, обложенная тёмными разногабаритными камнями, похожими на тот, что теперь метеоритным обломком засел в моей груди.

Хозяин щёлкнул пальцами, неслышно произнёс заклинание, и камни занялись оранжевым огнём.

– Ух ты! – восхитился я, приближаясь и рассматривая необычный нагревательный прибор.

Зажигание света по хлопку во дворце не так удивило, как чудесный самовар в лесной сторожке.

– Чай будем пить, – добродушно улыбнулся старик.

Он неторопливо передвигался, доставая из шкафчика вазочку с вареньем из рябины, туесок с мёдом, металлическую коробку с высушенными травами и ягодами, огромные чашки – почти литровые на вид, – плетёную хлебницу с обсыпанными маком бубликами.

Я уселся на лавку и с удовольствием вдыхал распространившиеся по комнате ароматы. Звякнула отставляемая стариком крышка самовара, булькнул опускаемый в кипяток половник, зашипела заливаемая им травяная смесь.

Давно я не чувствовал себя как дома! Казалось, сейчас скрипнет дверь и, громко топая, в комнату ввалятся братья, за ними, шикая на гомонящую компанию, войдёт мама. Так бывало на даче после грибной охоты или рыбалки – мы возвращались в домик, рассаживались на веранде…

Я наклонился, сделал вид что разглядываю плавающие чаинки. Взял чашку за ручку, поднёс ко рту, хлебнул. Горячо.

– Ты б силу свою не выпячивал, паря, – дед тоже поднял чашку, но пить не торопился, рассматривал меня, словно диковину какую.

– Силу? Вы о чём? – стараясь говорить непринуждённо, схватил бублик, откусил и уставился на старика, медленно жуя.

– Недавно обрёл?

– С чего вы взяли вообще? – дёрнул я плечом.

Рассказывать первому встречному о всяких там поцелуях и камешках не хотелось.

– Не слепой. – Старик ухмыльнулся и шумно втянул губами чай. Посидел, прикрыв веки, потом снова посмотрел на меня пронзительно и начал объяснять: – Корзину тяжёлую нёс – ни разу из руки в руку не переложил.

– Какая ж дальняя? – возмутился я. – Не дальняя. А я спортсмен, к вашему сведению. Тренированный.

Старик вскинул брови, осуждающе покачал головой:

– Споортсмиен? Всё бы вам, молодым, новые слова изобретать, будто прежних мало.

– Самбист, – уточнил я и заткнулся. Понятней деду не стало, само собой.