Я тебе не раб

– Это кто это тут у нас ворует?

Обернулся на голос. На краю поляны два крепких парня. «Двое из ларца». С меня ростом, но в плечах шире, пожалуй. И ручищи – ого! Такому в тёмном переулке лучше не попадаться: на одну ладошку положит, другой прихлопнет. Без шуток.

Но меня-то парой крутых парней не напугаешь!

Продолжая жевать, спрашиваю:

– Ваши яблоки? Ограды не заметил.

– Наши, нет ли – не твоя забота! Иди, куда шел. Иначе… – говоривший стал красноречиво закатывать рукава рубахи.

Одеты они были, к слову, вполне традиционно: широкие льняные штаны и длинные без пуговиц рубахи с широким воротом – через голову надеваются, похоже.

– А то что? – я отбросил очередной огрызок и развернулся к претендующему на порцию люлей противнику. Обычные крестьянские парни, но руки чешутся пришлому наглецу навалять – это заметно. – Топали бы вы, ребята, подобру-поздорову.

– Смелый, – со смешком заметил второй и тоже начал закатывать рукава.

Судя по всему, я от одного этого должен был в штаны со страху напрудить.

– Даже не сомневайся, – ответил строго.

– Щас дунет, и мы улетим! – загоготал первый, делая шаг и угрожающе наставляя на меня кулачищи.

Мысль, пожалуй.

Я набрал в лёгкие побольше воздуха, вытянул губы трубочкой и выпустил его тонкой струйкой, сначала на одного, потом на второго противника.

Парни вытаращили глаза, замахали руками, потеряв опору. Их, словно оторвавшиеся от ветки листья, подхватило ветром и отбросило шагов на десять. Ошарашенные и обалдело осматривавшиеся вокруг, они ударились спинами и повалились на траву.

Я усмехнулся со злорадством и повернулся было к дереву, чтобы демонстративно сорвать очередное яблоко, но замер, услышав новый голос – хрипловатый и настойчивый:

– Кто балует, а? – шагах в трёх от меня стоял старик с корзиной в одной руке и посохом в другой. Смотрел он на копошившихся в траве парней: – Тооми, Мооти, бездельничаете? Расскажу отцу-то!

– Да мы за яблочками, дедуль, не серчай, – бормотал один близнец.

– Идём уже, поспешаем, – вторил другой.

– Дедуль, – с ехидцей повторил старик, – боги миловали от таких внуков. А ну, брысь!

Успевшие подняться парни, помчались прочь быстрее, чем от моего «ветра».

Теперь внимание старца переключилось на меня. Не приближаясь, он швырнул корзину мне под ноги. Я покосился на неё, не поднимал, ожидая, что будет дальше. Помолчали. Старик меня разглядывал, а я мучился сомнениями, гадая, кто он такой, и почему парни так испугались.