Всегда буду рядом

У Анюты похолодело в груди от строгого тона, будто её вызывают отвечать невыученный урок. Девушка, не поднимая глаз, шепнула:

– Простите. Меня беспокоит необъяснимая вещь.

Аня открыла в мобильном Вадима папку «отправленные сообщения». Тех, что получала после его смерти, не оказалось в списке.

– Вы ничего не удаляли?

Зоя Ефимовна отрицательно покачала головой:

– Не трогала с тех самых пор, как Вадюшу увезли на операцию.

Аня открыла эсэмэску, которую получила в ресторане.

– Вот, смотрите.

В прихожей, взявшись за ручку двери, спросила:

– Когда уезжаете?

– В каникулы.

– Вернётесь?

– Да. Надо дотянуть до пенсии. Там трудно устроиться на работу.

– До свидания.

– Заходи, детка.

Ливень прекратился. Аня брела, не выбирая куда ступить, и холодная вода раза два залилась через борт высоких ботинок. Хорошо, что они были тесными, и ноги не промокли. Дома девушка закрылась в своей комнате и не отвечала на расспросы матери.

Мысли мучительно вращались: что за игры ведёт некто незнакомый? Сообщения можно посылать с компьютера, но почему они высвечиваются, как отправленные с номера Вадима? Кому это нужно? Кто следит за жизнью Ани?

* * *

В понедельник Люся подкатила к подруге:

– Была у неё?

– У кого? – прекрасно понимая, какое любопытство разбирает Шалунью, Анюта не торопилась его удовлетворять.

– У матери Вадима! У кого ещё! Кузя, имей совесть, я тебе адрес раздобыла!

Аня кивнула и только. Они сидели в уголке чайной, забитой работницами, разговаривали шёпотом, чтобы не привлекать внимания.

– Не молчи! Сказала она тебе?

– Сказала. Увезёт на Урал.

– Что увезёт?

– Прах.

– Прах? – Люся округлила глаза, потеряв возможность говорить.

– Чему ты удивляешься? – спросила Аня с жалкой улыбкой на губах. – Могила будет далеко, вряд ли доберусь туда.

– Ничего себе! Права, значит, я была. А Фома скандал устроил. Мужики! Ничего не понимают в жизни.

Кузницина не слушала подругу, не до её рассуждений было. Надежда на то, что любимый человек жив, которая вопреки здравому смыслу теплилась в сердце, окончательно погасла. Шалость по-своему поняла печаль подруги.

– Забудь! Забудь о нём.