Счастье – обман

Оставались сидеть Лида, Одра и толстуха, имени которой Майра не знала. С некоторой задержкой Лида тоже стала подниматься. Глаза её испуганно бегали.

– Ты сиди, – приказала ей распорядительница и принялась выстраивать девушек. Добившись ровной линии, она подытожила: – Эти падали.

Лекарь с самодовольным видом объявил:

– Анализ показал, что участницу, – он кивнул в сторону Майры, – пытались отравить. Полагаю, у остальных подтвердится та же причина обмороков. Рассказывайте, кто что ел.

– Кашу, хлеб с маслом, – Майра, ответила первая, потому что лекарь остановился напротив и пристально посмотрел на неё.

– Я тоже кашу ела, – подняла руку Одра, привлекая к себе внимание, – даже две порции!

Остальные девочки стали наперебой говорить, что ничего не ели, только пили.

– Ты чай пила? – обратилась к Одре распорядительница.

– Терпеть не могу чай, мне кухарка молока налила.

– А ты, Фрэна? – суровый взгляд Ныты обратился к покрасневшей, как помидор, толстухе.

– Я в-вообще ничего в рот не-не брала, хотела вы-выглядеть с-с-стройнее, – заикалась та.

– Всё ясно! – распорядительница повернулась к Лиде: – Княжна Свотт решила вывести из борьбы наиболее вероятных претенденток и организовала массовое отравление, пощадив самую длинную и самую толстую!

– Нет! – вскочила девушка. – я не виновата! Не стала есть, только потому что волновалась, кусок в горло не лез!

Она так звонко кричала, что едва не оглушила всех.

– Дознаватели разберутся, – попыталась усадить её Ныта, но княжна вырвалась и ткнула пальцем в сторону Майры:

– Быть может, она нарочно! Сама отравилась так, чтобы не умереть, а меня обвинить!

– Яда было достаточно, девушки могли умерли, – возразил ей лекарь.

Все обернулись к распорядительнице. Та приосанилась и, гордо поведя головой, призналась:

– Не так просто меня здесь держат, а ради определённого дара. Молитва моя – антидот. Так что не напрасно я вас мучила каждый раз.

Они могли умереть? Девушки переглядывались в немом изумлении. Доедать отказались, отпросились разойтись по комнатам. Напрасно Ныта убеждала, что пища безопасна. Майра, как и остальные, поднялась к себе. Впервые в жизни она примерила понятие смерти. Уж если маму продолжала считать живой, хотя та давным-давно пропала, то себя и подавно не хотелось представлять в гробу.