Простить нельзя расстаться

Довольно резко пахло чем-то знакомым, сладковатым. Анатолий огляделся и заметил на полу рядом с кроватью опрокинутую бутылку из-под грушевого лимонада.

– Я смотрю, здесь никто не прибирался, – одобрительно кивнул Цыпин и замер около письменного стола.

–Анатолий Сергеевич не велел, – подала голос маячившая у входа Муза.

Полицейский обернулся и ещё раз кивнул:

– Вы пока свободны.

Домработница суетливо спряталась за стеной. Рубинов обводил комнату взглядом, подсознательно ожидая, что Марик выскочит из укрытия с криком: "Сюрприз! Здорово я вас напугал!" Но ничего такого не произошло.

– Видели это? – Он раскрыл школьный дневник и водил пальцем по расписанию. – Не странно ли, что мальчик не взял с собой на уроки ни дневник, ни учебники?

– В смысле, не взял? – Анатолий следил за рукой лейтенанта.

Тот сложил книги и тетради по предметам из вчерашнего расписания и похлопал ладонью по получившейся стопке.

– Портфель у него был пустым?

Рубинов отрицательно покачал головой.

Лейтенант раскрыл папку с рисунками и вытащил записку. Большими буквами на альбомном листе было написано: "Не тревожьтесь. Я у мамы. Марк".

Кровь прихлынула к щекам, делая их горячими. Анатолий сжал кулаки и шагнул к столу:

– Здесь ничего не было! Я видел эту папку накануне. Записки не было! Он это что же… утром вчера написал?

– Похоже, парня никто… – полицейский осёкся, перехватив гневный взгляд Рубинова, щёлкнул длинными тонкими пальцами и продолжил ещё более холодным и спокойным тоном: – Я всего лишь хочу сказать, что мы с большой долей вероятности знаем имя похитителя.

Оба мужчины обернулись, уловив звук движения в дверях. Вика стояла, опираясь рукой на притолоку, и криво улыбалась. В глазах её плескалась скука.

– Что? – спросил Анатолий.

Жена покачала головой и пошла по галерее в сторону спальни, шепнув что-то себе под нос.

Чуткое ухо Анатолия уловило: "Чушь собачья". Он нервно оглянулся на Цыпова, не расслышал ли тот. Лицо лейтенанта оставалось деловито-сосредоточенным, ни тени осуждения не мелькнуло, хотя равнодушие, с каким родная мать отнеслась к похищению сына, вызывало вопросы.

– Я вам ещё нужен? – прокашлявшись, спросил Рубинов.

Следователь покачал головой:

– Если понадобятся разъяснения, обращусь, а пока осмотрю комнату.