Ледяное сердце герцога

Шкатулку на столе Эдуана Луззи заметила сразу, та ли это вещь, о которой говорил дядя? Леди Стоун поборола растерянность, убрала, наконец, руки от лица и перешла в наступление:

– Барону и самому не нравится постылый мне брак, открыто заявить об этом он не решается. Поэтому устроил мой побег так, чтобы казаться непричастным, – девушка наклонилась вперёд, протягивая руку к шкатулке, – скажите, герцог, это та самая, что передала герцогиня Эдуан?

– Откуда вам известно о посылке?

– Ваша матушка рассказала мне.

– Вы знакомы с моей матерью?

– Имела счастье видеть её перед отъездом сюда.

Герцог встал и прошёлся по комнате. Он был озадачен:

– Поведайте, где вас думал прятать барон Данетц?

– Он отправил меня к герцогине Эдуан. Племянницу барона Данетца никто не будет искать там, зная о его неприязни к Горроу. Матушка ваша приняла меня как родную и предложила ехать в Эдунский замок, обещая безопасность и доброе отношение.

Герцог подошёл и подал руку, гостья вынуждена была подняться и проследовать к двери из кабинета, выслушивая обращённые к ней не слишком приязненные слова:

– Рад буду оказать вам гостеприимство, леди Стоун, служанка останется при вас, а вот люди барона должны покинуть крепость.

Проводив Луззи, Громм взял в руки шкатулку. Самое время было бы воспользоваться ей в присутствии милой запуганной девушки. Если б вновь испытать чувства, нахлынувшие, когда он открывал изящную коробочку. Герцог поддел пальцем крышку. Голова закружилась, почудился дивный аромат, сердце заколотило так, что Громм прижал руку к левой стороне груди, стараясь унять его. Что это? Желание его исполнилось? Нет, это лишь воспоминание. Воздух по-прежнему тяжёл, а в беспокойной мятущейся душе теплится образ тоненького сладкоголосого подростка.

Как было бы приятно ощутить неодолимую тягу не к простолюдинке, а к истинной леди! Почему мать не предупредила о приезде Луззи? Глупые игры! Громм нашёл письмо, перечитал его. Ни слова про леди Стоун! Конечно, можно жениться без этого, девушка умна, застенчива… Если б не мучительные воспоминания о менестреле! Надо избавиться от них! Вот и письмо дяди Грэга.