Изгнавшая дракона

Впрочем, услышав аромат наваристой похлёбки, княжна сразу же согласилась с этим мнением. Из глубокой керамической миски, заполненной варёными овощами и кусками баранины, слегка прикрытыми бульоном с аппетитно поблёскивающей плёнкой жира поднимался парок, пахнущий базиликом, тмином и чуть-чуть чесночком. Рот мгновенно наполнился слюной, Доминика схватилась за ложку, едва успев пожелать хозяйке приятного аппетита.

После похлёбки уже ничего невозможно было съесть, но Габа принесла травяной горячий чай и пирожки с золотистой корочкой.

– Наверняка народ Ксардиндосса был огорчён тем, что его высочество Крокус отказался наследовать трон.

– Так и было, – подтвердила её предположение Эльвиэль. – Но Уирисса тоже любят, и если бы не его долгое отсутствие…

Доминика невольно залюбовалась эльфийкой. Её тонкие пропорциональные черты, сияющие глаза чистого серого цвета напомнили подругу по колледжу, красавицу Полину, а это сходство вызвало доверие и приязнь.

– Неужели нельзя было обойтись без путешествия по иным мирам? – спросила она. – Признаюсь, мне непонятна формальность с женитьбой и первенцем.

– Вовсе не формальность, дорогая, – вздохнула Эльвиэль. – Наш мир держится только благодаря древней драконьей магии, но она, защищая нас от чужих посягательств, не перестаёт быть опасной для других миров. Старые и могущественные чародеи дали нам возможность мирного сосуществования, запечатав разрушительную магию в глубочайшем подземелье.

– Но какой смысл в этих странных наказах?

– Что именно ты находишь странным?

– Первенец. Зачем он? – Доминика поёжилась, вспомнив, как Анаксиос, оставляя её в темнице, обещал сделать своей, чтобы она родила дракона.

– Хм… – эльфийка подняла взгляд к потолку, украшенному растительным орнаментом в изумрудных и бронзовых тонах на мятном фоне. – Вероятно, древние маги считали, что разумно править способен только тот, кто познал любовь и счастье рождения ребёнка.

Княжна задумалась, с лёгким скрипом двигая чашку по блюдцу и любуясь бликами на янтарной поверхности налитого в неё чая. Эльвиэль перевела разговор на тему более злободневную, как она считала.