Хорошая моя

Дурачком не назовёт, разве что в шутку, а посмотрит так, что лучше бы назвал. Куда лезешь! Сиди и не высовывайся. Чем меньше людей с тобой общается, тем меньше позора.

Лена? Оля? Они хорошие, да только вряд ли сумеют понять. Одинокие. Разве одинокие могут прочувствовать мысли влюблённого?

Нужен кто-то семейный. Лучше мужчина. К водителям и другим механикам даже подходить с таким вопросом нельзя. При одной мысли о них в ушах звенело: «Наш-то Коля-Сорокдевять совсем тронулся! К тёлке вздумал подкатывать!» Засмеют и только.

Ни молодые, ни пожилые Колю за товарища не считали. Хотя именно к нему шли с техническими проблемами. На моторы и ходовую у Николая Озерцова мозгов хватало.

После некоторых сомнений обратился к дяде Саше. Этот добродушный, похожий на толстого медвежонка человек работал в хозяйственном отделе, к Николаю относился тепло, почти как к сыну. Даже восклицал порой:

– Эх! Надо было всё-таки до четвёртого бить, как твой Виктор Андреевич! Что такое три девки? Понятно, что зятьёв привели, но это не то.

Сына бы, хоть такого.

Коле было приятно это слышать. Ему всегда казалось, что отец лучше бы не имел сына вовсе, чем так.

В этот день Тамара Петровна – начальница дяди Саши – поручила подчинённым погрузку мусора, оставшегося от ремонта в третьем корпусе. Там, позади здания, и нашёл Коля своего советчика. Сначала, глотая пыль, помог перебросать в кузов институтского трактора куски бетона и обломки кирпичей, потом, когда тот, недовольно урча, пополз на свалку, сел рядом с приятелем на траву и задал свой насущный вопрос.

Дядя Саша заговорил не сразу. Сначала долго смотрел на облако, полупрозрачным парусником плывущее по небу, потом смачно сморкнулся в сторону, вытер нос рукавом пыльной спецовки, кашлянул и спросил:

– Значит, говоришь, совет нужен. А почему я? Мой, то есть?

– Ты хороший, дядя Саш.

– А-а-а… Вот, значит, как, – он понимающе закивал. – О себе, разве, рассказать.

– О себе, – поспешно согласился Николай.

– У нас ведь с моей Клавой всё просто было.

Без этих штук. Я тогда в городском хозяйстве работал, а она в техникуме училась. Вызвали нас на аварию туда. Приезжаем: мать честная! Море. Прямо перед крыльцом люк сорвало, вода вонючая хлещет, всю площадь затопило.

Рассказчик замолчал, снова подняв глаза к небу.

– Ну? – поторопил его Николай. – Дальше что?

– Так что? Ничего особенного. Аварию устранили, хлестать перестало, а лужа-то не уходит. Девчата, что после занятий вышли, на крыльце столпились.