Практическая психология. Книга 2. Герцог

Виктория смотрела, как дергаются ноги бывшей любовницы ее реципиента, и не испытывала ничего. Ни сожаления, ни жалости, ни сочувствия. Ничего. Кем же ты становишься, Виктория Викторовна Вавилова? И сама себе жестко ответила: «Контом Аланом Валлидом. Как сказал ксен? Без пощады!»

Без пощады!

– Берт, скажи Райке, чтобы подала в кабинет вина и сыра, и приведи баронессу Василию. Пора мне познакомится со своей дочерью.

Глава 2

Пришел на суд богов ватажник и убивец,

и не увидел Вадий в нем доброты и веры,

и назначил ему наказание, но брат его остановил.

Посмотрел Ирий на дух ватажника

и почувствовал разбойник стыд от взгляда его кроткого,

и понял он, что жизнь вел неправильную.

И раскаялся, и стал первым среди служителей.

    XX Песнь Жития

Виктория аккуратно отмерила пять капель зелья, разбавила их водой и выпила, с благодарностью вспомнив Алвиса. Этот пузырек был из ее личных запасов, и она пользовалась им только в особых случаях, когда боль становилась слишком сильной.

Виктория сидела за столом и просматривала списки, которые принес Саника. Раб, одетый в новые штаны и рубашку, по привычке опустился на корточки у стены. В списках мастера проставили цены на каждого раба и суммы предлагаемого вознаграждения.

– Скажи Светике, чтобы принесла хозяйственные книги, они в сундуках у Нанни.

Виктория хотела сравнить цены на рабов в момент покупки и сегодня. В дверь постучали, зашла Райка с подносом. Она выставила тарелки на стол, но не ушла. Виктория подняла на кухарку глаза.

– Вы не должны себя винить, – нехотя произнесла женщина. – Олика заслужила лютой смерти.

– Райка, – конт с удивлением посмотрел на повариху. – Скажи мне, отчего ты решила, что я расстроюсь?

– Ну, она же… спала с вами, – тихо произнесла Райка.

Она дождалась кивка конта и вышла из комнаты. Виктория задумчиво отпила из бокала, прислушиваясь к ощущениям. Ни капли сожаления, угрызений совести, печали или злобной радости. Словно не человека только что лишили жизни по ее приказу, а курицу зарезали. Абсолютное безразличие. Это немного пугало, но только немного.