Практическая психология. Книга 2. Герцог

В каменистой стене была выдолблена ниша, а в ней лежала немного деформированная, но целая пластиковая бутылка! «Время разложения от пятисот до тысячи лет», – вспомнила Виктория. Когда же произошла катастрофа на этой планете? Она дрожащими пальцами провела по пластику и осторожно взяла бутылку в руки. Такая обычная там и такая чуждая здесь.

– Мы нашли эту пещеру, когда были детьми, она открылась после очередного оползня, – проговорил Иверт, внимательно наблюдая за контом. – Здесь обнаружилось много интересного.

Стеклянные сосуды странной формы, куски неизвестного нам материала, прочного и негнущегося. Мы решили ничего не говорить взрослым. Но потом произошел очередной обвал, и половину пещеры засыпало. Ты знаешь, что это?

– Пластик, – прошептал Алан по-русски, осторожно кладя бутылку на место. – Берт, возьми рабов, раскопайте завал. Я хочу, чтобы вы нашли все, что засыпано землей!

– Сделает, – задумчиво покачал головой Иверт, глянув на ошарашенного Берта, рассматривающего картину на стене. – Когда ты сможешь много и долго ходить, я отвезу тебя в Город древних.

Там есть такое, – он ткнул пальцем в рисунок на стене, указывая на памятник, изображающий какую-то абстракцию.

– Обязательно. – И тут Виктория вспомнила. – Иверт, а что ты сказал дочерям Ведмедя?

– Что у Бешеного Алана тоже есть сердце, и это оскорбление – предлагать ему роль жеребца вместо любви. Что женщины ведут себя как равнинные шлюхи, пытаясь соблазнить мужчину моей сестры.

Остальной путь они проделали молча. Виктория пребывала в шоке от увиденного и не замечала настороженных и задумчивых взглядов, которые бросали на нее горцы.

– Конт! Конт вернулся!

Крик часового вызвал в душе бурю эмоций. Дома. Наконец-то она дома.

Встречать конта вышли все жители Крови. По крайней мере, именно так показалось Виктории. Но первой к конту подбежала Светика. Она с плачем кинулась на шею Алана и со всей присущей ей непосредственностью запричитала:

– Живой! А мы же не верили! Думали, пропал наш господин! Сгинул во вражьей пасти! Чтоб их Ирий светлый проклял да Вадию на суд отдал! А Нанни как жалко-о-о! Но, слава Ирию, вы живой!

– Светика, отпусти кира Алана, – Берт потянул девушку за плечи.

– Бертушка! – Она наконец-то перестала обливать рубашку конта слезами и переключилась на Берта. – Бертушка! Сиротинушка! Я так волновалась! Как же ты теперь будешь без матушки? Кто приласкает, пожалеет?

После такого бурного проявления чувств вновь нахлынула тоска по Нанни.