Диктатура Евы

Она очень надеялась, что в коробке окажется обезболивающий гель, но, к сожалению, его не было. Такие вещи хозяева лошадей обычно покупали сами и сами часто ими пользовались. Внизу лежал перечень лекарств, и некоторые из них Ева отлично знала: траумель, бонхарен, фукорцин, цефобид, алюминиум-спрей, перекись, хлоргексидин… И, о счастье, анальгин в ампулах и баночка аспирина.

– Живем!

От избытка чувств она радостно чмокнула закрытую коробку и, услышав голоса, быстро сунула ее под кровать. Завтра нужно вынести пластик, а лекарства переложить во что-то более традиционное для этих мест.

Рослана, войдя в комнату, сразу же бухнулась на колени, чем повергла Еву в шок. Для нее, выросшей в другое время и в другом мире, такое поведение женщины намного ее старше было неприятным.

– Простите, шата Ева! – запричитала Рослана, уткнувшись лбом в ковер. – Простите, а сама я себя никогда не прощу! Как посмела сомневаться? Простите!

– Прекрати, – поморщилась Ева, стыдясь поведения служанки и не зная, что еще сказать.

Командирский голос сработал, Рослана тяжело поднялась и застыла, сложив большие руки на животе и глядя в пол.

– Рослана, я не сержусь, – придав голосу мягкость, произнесла Ева. – Любая бы испугалась, а ты не растерялась, позвала триптона. Без проверки его амулетом мне бы пришлось тяжело.

Служанка приосанилась и энергично закивала.

– Я так и подумала, что надо в трипту бежать, а дурной вояка сам за мной увязался.

– Ты же знаешь, что после отравления я потеряла частично память?

Рослана опять кивнула, глядя на Еву с любопытством, маленькие глазки следили за госпожой с предвкушением, хотя скорбно поджатые губы выражали жалость. Полное несоответствие взгляда и выражения лица.

– Мне нужна твоя помощь, – торжественно заявила Ева. – Ты была со мной с первого дня, ты должна знать, зачем я это сделала?

Служанка тяжело вздохнула и вдруг горячо и пылко зачастила:

– Так вы от матушки письмо получили и сразу же плакать начали.

– Ты же его прочла? Что в нем было?

– Не читала я! Я грамоте не обучена, – с искренним сожалением воскликнула горничная. – Но его потом триптон лекарю читал, а я нечаянно услышала… – Она покосилась на герцогиню, но та сделала вид, что поверила нечаянности.