Диктатура Евы

Матушка пять раз повторила, что за всю церемонию Еве нужно будет сказать только одно слово. Вот она его и сказала. Рядом прозвучало громко и решительно:

– Да.

И на безымянный палец скользнуло тонкое серебряное колечко, а потом тихий мужской голос произнес:

– Вам следует окольцевать супруга, ваше высочество, и после этого все закончится.

Руки дрожали, и она не могла надеть ему кольцо, тогда ужасный мужчина забрал у нее символ ненавистного брака и сам надел себе на палец.

Речь типтона Ева не слышала, сердце так громко стучало в ушах, что заглушало все другие звуки.

– …можете поцеловать супругу, герцог Ридверт.

Смуглые сильные руки откинули фату. Ева не успела зажмуриться, а потом уже было неудобно отворачиваться, пришлось смотреть в глаза цвета грозового неба. Впервые она видела герцога Ридверта так близко. Придворные дамы считали, что он мужественно красив, но Ева видела только глаза, гладко выбритый подбородок, тонкий нос… Взгляд выхватывал отдельные детали. Мужчина склонился над ней и осторожно, едва касаясь губами, поцеловал в щеку, а затем опять накинул на ее лицо фату.

– Мы с герцогиней Ридверта рады будем видеть вас на празднике.

А потом было застолье. Эта часть сна пролетела незаметно, словно в тумане, очнулась Ева в роскошно обставленной спальне, когда приставленная матушкой горничная Рослана снимала с нее фату.

– Такая юная, аж слезы на глаза наворачиваются, – причитала она, помогая Еве снять тяжелое свадебное платье и облачиться в полупрозрачную сорочку. – Мастер Влас за дверью дежурить будет, ежели что… травки заварит, – шептала она, склонившись к уху, и этот ее шепот вызывал еще больший ужас. – Вы, главное, не сопротивляйтесь, супруг ваш мужчина многоопытный, знает, как с девицами себя вести, если смирно лежать будете, то быстро все закончится. Храни вас Заступница, – поклонилась на прощание горничная и, пятясь задом, вышла из спальни.

Ева осталась стоять посреди комнаты, обхватив руками плечи и не зная, что ей делать дальше. Сесть на кровать? Или муж это расценит как приглашение? Или, может, в кресло сесть? Боги, как же страшно!

Ева на кровати застонала и повернулась на другой бок, и сон изменился, стал более четким, приобрел цвет, запахи и звуки…

Герцог решительно вошел в спальню, на ходу снимая черный мундир паладина.