Диктатура Евы

За спиной высокого синеглазого красавчика стояли подтянутые суровые воины, они сразу же перекрыли вход, без разговоров впихнув внутрь бледную как смерть Рослану.

– Доброе утро, шата Ева, – склонил голову незнакомец. – Я привез вам послание от магистра Марлина.

Ева почувствовала, как ноги становятся ватными, и ухватилась за стоящего рядом жреца, чтобы не сесть на пол от нахлынувшей вместе с облегчением слабости. Неужели спасена? Или, судя по холодному оценивающему взгляду незнакомца, получила временную отсрочку.

– Магистр Марлин благодарит триптона за своевременную помощь, оказанную ее светлости. Лекарство, которое ты дал шате Еве, спасло ее от гибели.

Судя по выражению лица жреца, если он и давал какое-то лекарство несчастной девушке, то это был яд, но он быстро поклонился синеглазому и довольно произнес:

– Трипта всегда стоит на защите своих прихожан.

Ага, значит, церковь здесь называется трипта, а жрец – триптон, понять бы еще, какому богу они молятся.

Ева сильнее вцепилась в руку святоши, ее тошнило, кружилась голова, и единственное, что хотелось, это пить и спать, но она внимательно слушала, борясь с дурнотой.

– Жаль только, у этого лекарства есть побочный эффект, пациент теряет память. Временно! – с легкой полуулыбкой продолжил гость.

– С чего вы это взяли? – ревностно встрял в разговор лекарь. – Моя подопечная вполне здорова и даже чрезмерно активна.

– Еще бы я его забыла, после того как ты лапал мое бездыханное тело, Влас!

Господи, не дал мозгов, так зашей рот! Кто ее за язык тянет? Неужели так трудно промолчать? Но злость и желание мести сослужили плохую службу, и Ева, не успев толком подумать, уже выплюнула обвинение в благостное лицо лекаря.

Синеглазый развернулся с такой скоростью, что она заметила только смазанное движение, и вот уже Влас сползает по стене, а из разбитого носа на подбородок льется кровь.

– В темницу! Этого повесить! – Разъяренный мужчина кивнул на воина, напавшего на Еву. – За попытку переворота и покушение на жену моего брата герцогиню Ридверт. Служанке – розги.

– Розги? – выдохнула тихонько Ева. – За что?

Никак из чувства женской солидарности спросила, не из жалости же. Не подними Рослана шум, всего этого можно было бы избежать.

– За тупость, – прозвучало коротко.