Русалочья заводь

Только вот какому зверю они могли принадлежать, определить я не бралась. Всего несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, она смотрела на меня. И чтоб я убилась собственной дверью, но этот взгляд не мог принадлежать сумасшедшему человеку! Напротив, острый ум светился в них. И только в глубине черного зрачка отражались всполохи затухающего пожара, делая ее взгляд каким-то неистовым и ярым.

От неожиданности я попыталась отшатнуться от нее, но пальцы ее правой руки уже крепко вцепились мне в рукав рубашки с силой, которую нельзя было заподозрить в ее сухом, тщедушном теле.

– Ты должна закончить начатое! Озеро Горных Духов ждет его! Ты проводник! Ты должна указать ему путь! И пусть все получат заслуженное!

Я смотрела на нее расширенными от ужаса глазами, не в силах пошевелиться. Она другой рукой всунула мне в ладонь какую-то вещицу, которую до этого прижимала к груди. Не понимая, что я делаю, не глядя, сжала ее в кулаке. Пальцы ее разжались, выпустив меня из цепкой хватки, я отшатнулась от нее и чуть не упала.

Стоило ей покинуть освещенный огнем круг, она сразу же пропала из виду. А я стояла и тяжело дышала, будто вынырнув из глубокого омута.

В чувство привел меня чей-то вопль. Я резко обернулась, не зная, чего еще можно ожидать. Огонь доедал остатки дома. Георгины, еще вчера буйствовавшие в палисаднике, превратились в кучу смятых, почерневших стеблей.

– Это, должно быть, Танька. Отмучилась, – тихо и сострадательно говорила одна женщина.

Стоявшая рядом с ней проговорила сокрушенным голосом.

– А Генки-то дома не было. Наверное, в рейс ушел. Как раз его смена, – в голосе женщины слышалось сочувствие.

С удивлением я узнала продавщицу и мою бывшую одноклассницу Надежду. Тут она заметила меня.

– О, Варюха! А у нас тут видишь, что творится! – непонятно, чего в ее голосе было больше, то ли страха, то ли восторга.

Я протиснулась мимо ее необъятной фигуры и заглянула через плечо стоявшего впереди мужика. Лучше бы я этого не делала. То, что лежало на земле, нельзя было назвать даже трупом. Почерневший кусок плоти с остатками какой-то одежды.