Медведи тоже умеют любить. Камень Демиурга. Книга первая

Он поспешно поднялся, убрал чайник с плиты, залил кипятком приготовленные травы, и принялся накрывать на стол. Две чашки, наполненные ароматным настоем из летних трав, нарезанный большими ломтями хлеб, по-видимому, выпеченный здесь, в этой печке, и глиняная мисочка с, истекающими медом, пчелиными сотами. Вот и все нехитрое угощение. От чашек шел горячий пар. Один, по-видимому, решил переключить меня на другую тему, потому что спросил:

– Ты говорила о чужаках. Расскажи подробнее, что за люди.

Я едва пожала плечами.

– Да я и сама толком не поняла. Ни таксаторы, ни геологи, ни охотники. Для охоты на серьезного зверя еще рано. А оружие, которое было при них, именно для серьезной охоты и предназначено. Пять человек на лошадях, хорошо оснащены для длительного пребывания в тайге. С ними проводник, что само по себе наводит на определенные размышления. Да, и на туристов тоже не похожи. И совсем непонятно, что они в наших краях забыли. Ехали в сторону деревни. – Я замолчала, не зная, как еще могу описать виденных мною людей.

А Один глубоко задумался. По лицу было заметно, как сильно его обеспокоила моя информация. Да, и чего уж лукавить! Я с того момента, как только увидела этих пришлых, сама испытывала какое-то чувство тревоги, истоки которой до сих пор не могла обнаружить. Наверное, поэтому, я с преувеличенным оптимизмом добавила.

– Как только вернусь на базу, сразу съезжу в лесничество и у Саныча все узнаю. В деревне без него и мышь не проскочит, и петухи не закукарекают.

Но мои слова мужчину не очень успокоили. Он просто кивнул головой в знак согласия, и опять о чем-то задумался, вертя в руках свою чашку с чаем. И, судя по всему, мысли у него были беспокойные. Чтобы как-то отвлечься от все возрастающей тревоги, я взяла осторожно большую чашку, кстати, вполне себе цивильную, фарфоровую с золотой каемкой по самому краю, и сделала маленький глоток. Вкус напитка был потрясающим. Я смогла определить только душицу и кипрей, но скорее всего, там еще были молодые еловые побеги, которые придавали вкусу едва заметную горечь и терпкость.

Только я открыла рот, чтобы выразить свой восторг от вкуса чая, как на улице грянул раскат грома, да такой, что вся изба затряслась, и тут же сразу громко, с каким-то несвойственным лошадям подвизгиванием, заржала Люська. Я сорвалась из-за стола, чуть не опрокинув на себя кипяток из кружки, схватила карабин и выскочила на улицу.