Лошадь масти игреневой

Я кинулась ее утешать.

– Да, вы так не расстраивайтесь. Может, закатились куда, а вы и не заметили. Давайте, я пойду с вами, и мы вместе их поищем.

Афанасьевна довольно быстро справилась со своими рыданиями. Утерла нос краешком платочка, и быстро заговорила.

– Олюшка, дитятко, да бес бы с ними, с серьгами этими проклятыми! Я ведь чего боюсь. Кабы, из-за этих висюлек смертоубийства какого не произошло. Сама ведь знаешь, искушение то великое. А, виноватой то я будууууу….. – Опять горестно взвыла она. – Ведь как я их брать то не хотела!!! Словно, сердце чуяло, не будет от них добра!!

Тяжело вздохнув, я подошла к печке, сняла закипевший чайник с плиты и заварила чай.

А сама думала. Про серьги я никому не рассказывала. Ни милиции, ни Михалычу, ни, даже, Павлу. Надо бы расспросить старушку, может случайно, кому проговорилась.

Налила в кружку крепкой заварки, добавила кипятка, и поставила перед Марией Афанасьевной. Пододвинула «вазочку» с сушками и сахаром.

– Вы пейте, пока горячий. А то, сколько просидели на морозе.

Не дай Бог, простудитесь.

Старушка с благодарностью посмотрела на меня.

– Спасибо, дочка.

Я отмахнулась.

– Да, не за что! Дома бы я вас угостила, как полагается. А здесь, что? Сушки, да кипяток с сахаром.

Старая женщина неспеша размешивала сахар в кружке. Ложка позвякивала о края.

– Да, я ж не о чае … Хотя, и за него, спасибо. За отзывчивость твою. Что, не отмахнулась от старого человека. – Она, как-то грустно посмотрела на меня.

У меня от жалости, аж слезы на глаза навернулись.

Я на мгновение отвернулась от нее, чтобы взять себя в руки. Потом подошла и крепко ее обняла за плечи.

– Мария Афанасьевна, я обещаю вам, что приложу все силы, чтобы найти эти серьги. Вы только не волнуйтесь. Все будет хорошо.

Обычные формальные фразы не могли передать всех моих чувств. Но, я просто не знала, как еще могу утешить старую женщину.

Подождав, пока она допьет чай, я предложила пойти к ней домой и еще раз поискать как следует.

Вскоре, мы сидели в теплой уютной комнате, где тикали старые ходики и потрескивали поленья, подброшенные в печь на рдеющие угли.

Мария Афанасьевна юркнула в спальню и вышла оттуда, неся в руках резной деревянный ларчик.

– Ты ж помнишь, я при тебе их сюда прошлый раз положила. А теперь, глянь, нету их здесь.

И бабулька вытряхнула содержание шкатулки на стол. Серебряное обручальное колечко выкатилось оттуда и звеня упало на пол. Я наклонилась, подняла его и положила на стол.