Лошадь масти игреневой

А я стала рассматривать фотографии, висящие на стене. Степанида, заметив мой интерес, охотно стала рассказывать.

– Это муж мой, Иван. Царство ему небесное. – Ткнула она в фото щуплого мужичка, стоявшего рядом с ней, и доходившего ей чуть выше пояса. – Не гляди, что малой. Не мужик – зверь лютый. Поколачивал меня по молодости. И, ее родимую, – щелкнула она пальцем по горлу, – крепко уважал. Вот и замерз по пьяни. На третий день только нашли. Уж тому пять лет, как прошло.

Окинув хозяйку быстрым взглядом, я засомневалась, кто еще кого поколачивал.

Но, вслух своих сомнений, по понятным причинам, не высказала.

Тут взгляд мой упал на одну фотографию. На ней я без труда узнала нашего покойного охотоведа Переделкина. Рядом с ним стояли три молодых парня, лет по семнадцати – восемнадцати. Двоих из них узнать тоже было не трудно. Сын Переделкина Василий и друг его Петро, которые сейчас, не без моей помощи, сидели в тюрьме. (Подробнее читай в повести «Волчья песня») А вот третьего мальчишку я не знала.

Поэтому спросила:

– А это кто?

Степанида ухмыльнулась.

– Это Степан Переделкин. Чай, узнала? А это сынок его, Васька. Тоже тебе знакомый. А это мой Степушка. Старший-то Переделкин крестным отцом ему был. А, рядом Петька, сын моей сестры, значит, Степушке моему брат двоюродный.

У меня внутри все похолодело. Вот это я опять вляпалась! Натуральный гадючий выводок. Правда, с сыном Степаниды я была не знакома. Но, было у меня сомнение великое, что при такой компании он мог остаться честным парнем.

Все это время, пока я стояла столбом и пялилась на фотографию, тетка внимательно и пристально смотрела на меня. И усмешка мне ее не очень нравилась. Видно, что-то такое, отразилось на моем лице. И, то сказать, воспоминания были не из приятных. Потому что, Степанида, продолжая усмехаться, протянула:

– Да, ты никак испужалась, красавица?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. И я уже спокойно смогла ответить.

– А чего мне бояться? Я дороги никому не переходила.

Степанида уперла руки в бока и пропела:

– Ой ли…?

Ответить я не успела. На улице опять залаял кобель и раздался громкий стук в ворота. Тетка с ворчанием: «кого еще принесло на ночь глядя», накинула шубейку и вышла на крыльцо.

– Кого еще нечистая по ночам носит? – Грозно рыкнула она.

Кобель обиженно взвизгнул. А я, с облегчением, услыхала родной голос. Михалыч орал так, что переполошил всех собак в округе.