Тайна Мёртвого Озера

Не обижайся и не сердись, я и в самом деле была неправа, такие вещи не делаются грубо и внезапно. Прости.

– Бабушка, а если я захочу спросить о чём-то тебя или Элис?

– Спрашивай смело.

– Ага, и язык сразу отвалится?

– Что, запугала тебя бабка? Когда мы одни, как сейчас, спрашивай о чём угодно. Ну, не смущайся, говори, что тебя так волнует?

– Бабушка, а как ты превращаешься в ворону? Я тоже хочу. Научишь? Ух, здорово! Только лучше в орла. Или хотя бы в ястреба.

– Что, не по нраву тебе ворона?

– Да нет, отчего же…

– Что ж, не самая красивая птица.

Не орёл и не павлин. Зато в глаза не бросается. Сколько их, ворон вокруг шастает – счёту нет, одной больше, одной меньше, никто и не заметит. Лучше птицы для меня не найти – и неприметна и за себя постоять сумеет.

– Бабушка, а летать очень трудно? Руки потом не болят?

– Не отнимай у бабушки времени глупыми вопросами.

– Ничего, дочка, пусть спрашивает.

– Сколько же дней лететь отсюда до Месхи? Неделю, не меньше? Разве это не опасно?

– Я же не всю дорогу вороной летела, глупыш.

Десять минут назад я сидела у себя дома, в кабинете, в своём любимом кресле. Ну, что тебя ещё тревожит?

– Бабушка, обещай мне никогда не летать над домом Йена Дылды. Пожалуйста, ради меня!

– Что, этот Йен так страшен?

– Не смейся, у него ружьё и он сказал, что всех ворон перестреляет, чтоб цыплят не таскали.

– Успокойся, внучек, я цыплят таскать не буду. И потом, я же против пуль заговорённая.

Не веришь? И никакие мальчишки с камнями и рогатками мне не страшны. Что, уже подрался с этим Йеном из-за какой-то вороны?

Элис снова решила проявить строгость: – Гийом, а не пора ли тебе в кровать? На дворе темным-темно.

– Бабушка, скажи хоть ты ей, чтобы она меня не гнала. Не хочу я спать, не хочу! Утром я встану, а ты уже улетела.

– Видишь, мама, он совсем от рук отбился, не знаю, что с ним делать. Если я говорю "да", он обязательно скажет "нет".

– "Нет" всегда говоришь ты.

– Сейчас же марш в постель, неслух! Нечего тебе слушать взрослые разговоры.

Элинор поглядела на дочь, на внука, помолчала немного и произнесла: – Вот что, доченька, я подумала, а может быть напротив, очень нужно, чтобы мальчик слушал взрослые разговоры?

Кто знает, как жизнь повернётся? Не пора ли ему научиться понимать, что к чему в этом мире? Ты у меня не знала безмятежного детства, боюсь, и ему не придётся. Времена идут непростые.