Из одного цветка букет не составишь

«Вот ведь люди встречаются, – думала я, – пьют свой кофе, любезничают, заигрывают, обсыпают друг друга комплиментами, а я, как дура, иду сама по себе, и ни одна сволочь даже «здрасьте» не скажет».

С этими невеселыми мыслями я потянула на себя стеклянную дверь, предъявила паспорт заслуженному седовласому вахтеру и согласно направлению его указующего перста подошла к стене с тремя дверьми.

Ужасно не люблю закрытое пространство лифтов и предпочитаю простор лестничных площадок, даже если приходится шагать по немытым ступеням и вдыхать отнюдь не пахнущий озоном воздух.

В приемной офиса под номером сто пятьдесят девять женщины с кукольным голосом не оказалось, так что путь в кабинет с табличкой «директор» был открыт. Беспрепятственно я надавила на рычаг дверной ручки, дверь открылась, и я вошла в светлую, узкую комнату с длинным столом, кожаным креслом и десятком стульев.

– Можно? – робко подала я голос.

Мужик резко опустил руки и кинулся к креслу, где с поникшими, как крылья, рукавами висел цвета голубиного оперения пиджак.

– Почему без доклада? – проворчал он, продевая руки в рукава-крылья. В пиджаке, скрывшем выбившуюся из брюк рубашку, он выглядел намного лучше, а когда сел за массивный стол, то стал похож на самого себя в рекламном ролике – эдакий мужчинка-душка, золотое сердце.

– По телевизору реклама… Я на работу… Английский, танцую… – залепетала я, с каждым вымолвленным словом понимая, что своим неожиданным вторжением произвела наиневыгоднейшее для себя впечатление.

– Запись на собеседование у секретаря, – сказал мужчинка и, вероятно для солидности, вынул из кармана ручку фирмы «Parker», наверняка с золотым пером.

– Секретарши нет, а я здесь, – нашлась я.

Мужчинка приподнял свои похожие на выщипанные брови, постучал престижной ручкой по столешнице и, не мигая, уставился на меня.

– Ладно, – сказал он, опять засовывая ручку в карман пиджака и откинулся на спинку кресла. На его лице появилось выражение приценивающегося покупателя. – Сколько лет? Образование? Профессия?

– Двадцать… два, – пролепетала я и покраснела. Больше я решила не врать – неприятно это, да и убедительно не получается.