Французская мелодия

Достав из сумочки документ, Элизабет протянула тот профессору.

– Копия завещания.

Пробежав глазами, Владимир Николаевич, найдя строки, где прадед француженки обращался к своим потомкам, начал читать вслух: «Обращаясь к тем, кто в столь далёком от меня времени будет носить фамилию Соколов, я прежде всего обращаюсь к правнукам своим – ибо им надлежит сохранить то, что когда-то завещал мне мой отец, ему – его и так до того, кто положил начало роду нашему, обозначив фамилией Соколов.

Мы, живущие раннее, с честью пронесли через жизни свои то, что объединяло нас, скрепляло узами душевного благородства, делало сильным духом, уверенными в данном нам Богом разуме.

Теперь наступил ваш черёд чтить память тех, кто, преумножая род наш, делал его объединённым благородством поступков, а значит, дающим возможность фамилии переходить из одной будущности в другую. Силы в этом придавала любовь к земле русской, ибо нет святее на земле места, дающего жизнь корням человеческим.

Выполняя волю отца своего, а также тех, кто жил до него, обращаюсь к вам, к тем, кто будет жить после нас: овладеть реликвиями вы сможете тогда, когда доподлинно будете знать, от кого начался род наш и кто прославлял его на протяжении многих столетий.

Да благословит вас Господь!»

Отложив документ, Владимир Николаевич замер в ожидании.

Молчали и все сидящие за столом, думая о том, насколько прозорлив оказался прадед Элизабет, предвидя то, что могло изменить время. Ради того, чтобы сохранить реликвии, тем самым дать возможность состояться продолжению рода, тот предусмотрел даже то, что жизнь может не только разъединить судьбы, но и сделать так, что будет некому взять на себя ответственность за сохранение фамилии в том виде, в котором оное родилось изначально.

Первым, кто сумел перебороть шквал обрушившихся на разум эмоций, оказался сам Владимир Николаевич. Со свойственной ему манерой при изменениях внутреннего состояния обращаться к супруге с вопросом профессор решил не изменять привычке.

– Полюбуйся, Катерина, каким патриотизмом обладал человек и как верил в то, что потомки его достойно пронесут чувство это через всю жизнь.