Французская мелодия

Сколько раз отчим вытаскивал его из разного рода историй.

– А как сам Лемье отнёсся к завещанию прадеда?

– Никак. Говорит, что выдумки выжившего из ума старика.

Пришло врем впасть в размышления Илье: «Сложив узнанное в линию фактов, первый же сделанный вывод означал – Элизабет оказалась одна – одинёшенька с проблемой, что подбросил её же прадед. Тайник мог быть найден. Ещё хуже, если бы француженка нарвалась бы на бандитов. Можно, конечно, попробовать обратиться к официальным органам, но тогда ситуация выйдет из-под контроля.

– И ты, подумав, решила обратиться ко мне?

Вопрос Богданова прозвучал, как приговор.

– Да.

Ответ Элизабет выглядел не менее категорично.

– В таком случае необходимо выяснить, каким ты видишь моё участие? – без тени смущения произнёс Илья.

– Тебя интересует твоя доля?

– Нет. Тридцать миллионов – деньги, конечно, немалые, но мне больше по душе идея.

– И каков же вывод?

– Вывод один – вперёд и с песней.

Из ресторана выходили за полночь.

Снег не мёл и не летел, кружа в воздухе, падал на подставленные ладони, отчего напоминал слёзы зимы. Вот только, что именно заставляло столь мужественное время года плакать – радость или печаль, оставалось загадкой.

Ответить на вопрос, касающийся лирики, должно было время. Оно одно, неумолимый труженик вечности, могло предоставить столь редкую для человека возможность – окунувшись в прошлое, оставаться жить в настоящем, при этом знать своё место в будущем.

Не пройдя и десяти метров, Илья обратил внимания на стоявший у обочины «Мерседес». С виду автомобиль как автомобиль, по Москве таких бегают сотни. Но что-то было в монстре зловещее. Чёрного цвета с затемнёнными стёклами «Мерседес» напоминал неизвестного науке паука.

То, что в автомобиле находились люди, не вызывало сомнений. Вьющийся из выхлопной трубы дымок говорил о том, что авто работает. Такой же, только сигаретный дымок струился из окна пассажира, что подтверждало о наличии в салоне как минимум двух людей.

Обратил же Илья на данный автомобиль внимание только потому, что на капоте отсутствовал фирменный знак, и это когда номера «Мерседеса» были три единицы. Автомобиль этот Илья заприметил ещё у «Мариотт Гранда». Тогда регистрационные номера у «Мерседеса» были другие – семьсот сорок пять.

Зачем находящимся в авто людям понадобилось шифроваться, ставило перед Богдановым огромный знак вопроса.