Тишина

Как они могли знать о подобных болезнях в своей маленькой, закрытой Тишине?

Тишина. Особенное слово – Родион это знал. Он это совершенно точно помнил.

Ступать по улице было тяжело – ранней весной всюду грязь и слякоть. Родион смотрел перед собой, но не мог видеть совсем ничего, пока в наушниках громко играла музыка, а в голове вновь и вновь всплывали картины того дня. Было ли это в действительности или просто сон? Он уже не понимал – волшебные сны, напоминающие впечатления от прочитанной в детстве книжки, порой становились настолько реалистичными, настолько сильно внутри них коробилось чувство, которое не просыпается с такой силой даже в реальности, что Родион, несмотря на полную уверенность в нескладности собственного рассудка, был готов поверить в эту сказку, броситься в нее с головой, чтобы наконец докопаться до истинной сути, произраставшей из куда более сложных моралей, чем обычная детская выдумка.

Хотел, но боялся уцепиться за мысли о ней, ведь каждый раз эти мысли притягивали за собой до ужаса реалистичные воспоминания.

Родион вдруг достал руку из теплого кармана куртки и, отодвинув рукав, взглянул на запястье. Истонченная черная нить слабо болталась на руке – нет, не сон.

«Черная нить, ее кто-то подарил, и это совершенно точно было, я не придумал, – успокаивал себя Родион, – у всех она была, и у Федора… Точно, Федор».

Он все время забывал их имена и все время напоминал их себе, хватался за эту маленькую черную нить, едва ли способную удержать ослабевшую память. Быть может, Родион боялся вспомнить полностью.

Что-то внутри тихо одергивало всякие стремления к прошлому – если это все правда, если это не плод больного воображения, значит, они все там. Один смог спастись, остальные – нет.

Уж лучше поверить в то, что это выдумка, чем в то, что где-то существуют люди, скованные страшной верой в несуществующих духов. В то, что где-то все еще живет его брат, его часть. Быть может, не просто тревожность скребется в груди каждую весну – что, если кто-то зовет его? Ведь весна – время, когда Тишина обретает немыслимую силу.

Время, когда сотни песен сплетаются в один голос, для которого не надо слов – достаточно одного лишь чувства, одной лишь связи, за которую можно потянуть.

Отравить себя весельем не удавалось – Родион пытался отвлечься. Ничего не помогало спрятаться от жуткого монстра, обладающего, казалось, когтями в несколько метров длиной, что были способны скрежетать изнутри, резаться и выгрызать тревогу в груди.