Тишина

– Что, опять не пошли они с тобой в поход?

Семела кружилась на самодельных качелях во дворе. Влад с досадой плюхнулся рядом:

– Трусят.

– Если б можно было мне выйти с деревни, я б пошла с тобой!

– Не «если», а «когда», Селька. Когда. Когда-нибудь тебя пустят.

– Когда-нибудь пустят, – она вздохнула с наигранным воодушевлением. Верить в свободу очень хотелось, но совсем не получалось.

Влад улыбнулся ей, готовый еще что-то сказать, но Семела быстро перебила его очередные сочувствия. Говорить о своем доме она не хотела.

– Пела твоя мама сегодня такую песенку хорошую! Только забыла я… Мотив помню, а песенку забыла, – она сильнее раскачивалась на скрипучей дощечке.

– «Мудрой Тишине»?

– Да, ей! – Семела заметно ободрилась новым разговором о сказках. – Столько знает твоя мама. Нравится мне, как поет она во дворе по утрам.

– Это она напевает, пока по хозяйству возится.

– А красиво ведь! Чебер[3 - Чебер (удм.) – красивый.]!

– Чебер… – задумчиво вторил Влад.

– Бабушка знала да говорила. А ты мне песенку спой, я песенку хочу.

– Мама сказала, будто это не песенка, а молитва такая. В Тишине будто все молитвы песенками поют.

Он рассказывал так, словно Тишина в самом деле существует. Семела радовалась такому разговору. Ей нравилось думать, что Тишина существует. Существует мир, в котором нет ничего, что здесь. Совсем другой, как в книжках. Настолько ей это соображение нравилось, что все песенки и истории, выдуманные мамой Влада, она требовала непременно запоминать и рассказывать, да так, чтобы не пропустить ни одного слова.

– Белолицая луна,

Мне мила ты и верна;

Светоносная луна,

Ты одна мне отдана.

Верю мудрой Тишине,

Правда ей и сила мне.

А дальше я не запомнил. Я у мамы спрошу и обязательно тебе запишу в тетрадке.

– Обязательно запиши, – из-под схмуренных бровок мелькнула улыбка.

Вспомнив о песенке, Влад так увлекся ею, что совсем забыл спросить Семелу о доме. Ночью он слышал стук и крики и ужасно разволновался о ней. Впрочем, Семела улыбалась и совсем не подавала виду о произошедшем.

В детстве ей никогда не рассказывали сказки, поэтому она с жадностью слушала Влада. Больше всего на свете Семела любила интересные сказки.