Тишина

Остальные соседи разбежались по чужим комнатам, где уже заводили вечернюю игру в камешки. Перед сном оставалось еще несколько времени для сплетен и обсуждений прошедшего дня. Жизнь столь редко радовала интересными происшествиями, что завтрашний день искупления, магическая легенда и интрига выбора избранных волновали юные умы.

Ева сидела на кровати Федора, рассматривая полупрозрачную ночную синеву в окне – все пыталась разглядеть звезды, однако вместо них видела лишь желтые остатки заката в углу небесного полотна.

Агния бесцеремонно упала на кровать Ария, которую тот минуту назад долго и педантично разглаживал. Арий шумно вздохнул – прогонять Агнию было бесполезно, поэтому он просто сел рядом, замест всех возмущений выказывая одно только молчаливое негодование. Не прошло и минуты, как с другой стороны к ним подлетел Дион, с вызывающей наглостью запрыгнувший на свежевыстиранную подушку.

– Лучше б не выбирали никого, – пробурчал тем временем Федор, весь вечер хмурый и занятый размышлениями.

– Почему? – оглянулась Ева.

– Я б хотела быть избранной, штобы можно было побывать в хоромах Жреца, – зазвенела Агния, – а потом исшо все эти почести, праздник и никакой тебе заботы.

– И не надо всю жизнь гнуть спину на полях, – кивнул ей Дион.

На лице Ария выразилось взрослое выражение, совсем не подходящее юным чертам, какое бывает в минуты едва скрываемого раздражения и как бы говорит: «Вы все слишком много думаете, вам так не положено. Оставьте эту работу тем, кому умение думать дается лучше».

– Какие вы дурные, ага. Вам токмо бы отдыхать, и чтобы все очень просто. Ведь в энтом куда большее значение заключается, там и душевная гармония, и достижение равновесия в чистоте Тишины…

На полуслове его уже никто не слушал – длинные речи о чистоте Тишины и постижении истины все и без того знали наизусть. Монотонный голос Ария сливался с усыпляющей теплотой весенней ночи. В коридоре шаркали шаги настоятеля, а единственная свеча на табуретике то и дело опасно колыхалась, так что Еве постоянно приходилось унимать огонек ладонью.

– И к чему вам энто? – Федор наконец перебил начало затянувшейся речи. Что-то ужасно возмущенное всплеснулось в нем. – Искупление души, жизнь среди духов… Не лучше ли остаться здесь, в мире энтом? Вот мне и здесь добро. Да, не такой дивный энтот мир, как тот, но и в нем сыскать можно много интресного.

– Да, – Дион, казалось, был готов согласиться с любой точкой зрения. Его самого вовсе не волновали вопросы духовные.