Краски. Путь домой. Часть 5

Февральский воздух Миррормонта разбивался вместе с утварью вдребезги от ее истеричных воплей и тревожно отражался тысячей осколков эхо от стен близлежащих домов. От этих криков он едва слышал уставший от жизни голос Аманды, а та была лаконичной:

– Я уезжаю, Стив, – сообщила она. – Пусть твоя жизнь сложится так, как ты желаешь, больше я тебе не критик. Прости, если обижала, и не дуйся.

Его выразительные карие глаза в длинных ресницах вдруг стали влажными, а сердце забилось с удвоенной частотой от осознания внезапной потери.

– Куда ты? – Вопросил сын, глотая ком в горле.

– Пока не решила, – покачала светлым каре гостья, прикуривая сигарету.

Из мастерской лились ругательства, изрыгаемые ртом женщины, которую он некогда считал любимой. Что случилось с капитаном группы поддержки футбольной команды после свадьбы – не ясно, но Веллари будто подменили. Теперь стерва требовала от него свершений и достижений в ее честь, а если супруг противился, то его ждали громкие скандалы.

Мать и сын постояли молча, слушая грохот ломающегося деревянного массива и, не заметив в этом ничего экстраординарного, вернулись к беседе.

– Стивен, я продала квартиру, – сообщила блондинка, порывшись по карманам пальто и вынув крошечный ключик. – Тут твоя половина, я считаю это честным. Ячейка безымянная, аренда оформлена на год. Заберешь, когда сочтешь нужным. Это лучшая защита от…

Она запнулась в определении и кивнула на треск, доносившийся изнутри его дома.

– …От дележки того, что по праву принадлежит только тебе, – нашлась мать и затянулась отравой.

Все остановилось. Перед его глазами стояла та, которая единственная во всем его окружении знала Стива с самого рождения. За спиной шторм разносил его привычную жизнь, когда-то казавшуюся оплотом нежности и тепла. Словно в плохом театре, декорации падали и обнажали серые невзрачные стены, а актеры разбегались по углам, как крысы с тонущего корабля.

– Мне тошно от моей жизни, мам, – выдал Стив, едва справляясь с собой.

– Я знаю. Как и мне – от моей.

Это были ее последние слова. Аманда Роджерс взмахнула серыми полами старейшего, как мир, пальто и исчезла из его жизни, не обняв и не сказав «прощай». Он остался один, растерянный и бессильный, в битве против раздутой до непомерных размеров гордыни своей жены, сносящей все на своем пути.

Потом Веллари, конечно же, догадалась, зачем приходила мать.