Краски. Бетонный дворец. Часть 2

Отпустив ненужные мысли о доме, он выдохнул тяжелый воздух из легких, плеснув еще немного бетона в сердце, и поспешил сменить течение разговора.

– Значит, мы сегодня вдвоем? – Уточнил он внезапно осипшим голосом.

– Луи присоединится к нам на ужин, – добродушно сообщила Дороти, словно ждала родного брата. – Ты ведь знаешь Луи Кроненберга, он живет в домике охраны. Уж сколько раз мы его звали переселиться сюда, в поместье, а он ни в какую! Хорошо ему там, рядом с арсеналом своих подопечных. Я его мальчиков уж и по имени запоминать перестала, слишком часто сменяются.

Мелькая темно-зеленым домашним платьем с неизменным цветочным принтом, миссис Льюис скоро побросала на белую столешницу толстую фаянсовую посуду цвета спелой сливы, которая контрастировала с непрактично светлой, но всегда идеально чистой кухней.

Полчаса спустя, грузно ступая тяжелыми армейскими ботинками, в дом ступил плотный мужчина около сорока лет с густыми, словно у моржа, ярко-оранжевыми усами.

– Луи, как же прекрасно, что ты пришел! – Пропела неподдельно счастливая миссис Льюис, подгребая себе в новоиспеченные сыновья очередного добровольца, только на этот раз немногим младше ее самой.

Кроненберг окинул взглядом еще одного гостя кухни и, подумав с пару секунд, протянул Дениэлу руку на приветствие, приняв его, наконец, за «своего».

– Как дела на фронте, солдат? – Бросил он молодому громиле резким отрывистым басом.

– Все спокойно, сэр! – Подыграл ему водитель, вскинув шутливо руку под козырек.

– Молодец, парень. Можешь вступать в ряды охраны, если надумаешь, – кивнул Луи и обратился к Дороти: – Только я к вам ненадолго.

– Пока часы не пробьют полночь, я помню, – улыбнулась та и принялась раскладывать праздничное угощение по тарелкам.

– Верно, – кивнул усатый «морж», – иначе моя карета прекратится в тыкву.

После плотного и душевного ужина Дениэл мирно лежал на кровати в своей комнате, уставившись в экран планшета, и не нуждался ни в компании, ни в алкоголе. Это казалось странным, но он не ощущал неудовлетворенности, напротив, чувствовал, что праздник проходил в семье, которой у него толком никогда и не было.

Строгий начальник охраны покинул их незадолго до одиннадцати вечера, сославшись на долг службы, хотя в сочельник во дворе было спокойно, даже ветер утих. Однако никто не усомнился в важности его дел.