Плывун

Пирошникову достаточно было двух кадров, чтобы он узнал кинофильм «Семеро смелых». Для детей эти картины были в новинку.

– Право руля! – скомандовал Пирошников, и на экране, вдруг сделавшемся цветным, возникли автомобили, которые с грацией слонов танцевали вальс. Это была реклама какой-то марки, Пирошников слабо в них разбирался.

– Толь, дай порулить… – вдруг несмело попросила Анюта.

Толик уступил ей место за штурвалом, а Пирошников дал команду:

– Полный вперед!

Анюта передала котенка сестре и встала к штурвалу.

Она повернула руль, и все увидели на экране целый выводок мультяшных обезьянок, которые тоже танцевали, но под быструю ритмичную музыку.

Люба не выдержала и тоже встала к штурвалу. Ей экран показал роспись Сикстинской капеллы под органную музыку. Пирошников узнал сразу, год назад побывал там, будучи в Риме.

Он искоса посмотрел на Геннадия. Тот внимательно следил за картинками, по-прежнему хитровато улыбаясь. Не иначе он управляет как-то этим экраном, подумал Пирошников.

– Теперь Папатя! – дети обернулись к Пирошникову, требуя встать к рулю.

Пирошников вздохнул и обхватил пальцами обод велосипедного колеса.

Музыка на этот раз была незнакомая, но умиротворяющая и печальная. Под эту музыку на экране, вновь ставшем черно-белым, медленно и плавно большими хлопьями падал снег. Музыка была незнакома и печальна. За кадром звучали стихи:

Идут белые снеги,

Как по нитке скользя…

Жить и жить бы на свете,

Да, наверно, нельзя…

Он давным-давно знал эти стихи наизусть и помнил голос автора, читавшего их.

Почему тогда, сорок с лишним лет назад, они врезались в память? Ведь он был еще совсем молод, да и автор лишь немногим старше? Откуда им было знать про это «нельзя»? Это сейчас он знает.

– Спасибо, Геннадий. Твоя режиссура лучше моей, – сказал Пирошников, отступая от колеса.

– Так то ж когда было! Мы с Толиком часами здесь просиживали, во всех странах побывали… Скажи, Толян!

– Это точно, – улыбнулся Толик.

– А это твое? – кивнул на тетрадку и чернильницу с пером Пирошников.

– Да… – замялся Геннадий. – Чуток сочиняю. Это моя кают-компания. Секретная…

И он поведал историю этой секретной каюты в недрах фрегата «Петропавловский».

По его словам, ему удалось договориться с прорабом строительной фирмы, производившей реконструкцию дома после расселения. К тому времени Геннадий уже снискал расположение хозяина дома и был назначен начальником службы охраны объекта.