Под крылом доктора Фрейда

 – А тех, кто платить не может, но лечиться хочет – заставляют лекарства отработать.

– Как отработать?

– Заведующий там чего-то строит.

– Это у них трудотерапия называется. – Оля опять плохо выговорила трудное слово. – Если будут выписывать – сначала курс трудотерапии надо пройти. Верный признак.

– Меня сейчас вырвет. – Настя вдруг судорожно закашлялась, и содержимое супа вылилось из ее рта на розовую шелковистую ткань.

– Чего же ты одеяло запачкала? Надо было на пол блевать!

Оля Хохлакова расстроилась.

Она любила хорошие вещи, пусть даже не свои. Марьяна тоже присела к Насте под кровать и с подозрением стала рассматривать зеленую жижу, расплывшуюся на атласе широким пятном. И чем больше она смотрела, тем больше ей казалось, что у нее тоже болит живот.

– Меня сейчас тоже вырвет! – объявила она, еще даже не выпрямившись от Настиного лежбища.

– А меня уже вообще пронесло! – заявила еще одна обитательница с кровати подальше.

– Это не с супа! Это с котлет. Котлеты были морковные с луком.

А лук вонял! – раздалось еще одно авторитетное мнение.

Дискуссия о качестве еды разгорелась пожаром и начала охватывать все отделение, как вдруг откуда-то появилась Сова.

– Чего разорались, как на базаре?

Женщины разом замолкли и быстро расползлись по местам. Очень быстро сборище больных возле Настиной кровати рассосалось, и стала хорошо видна голая простыня.

– Где Полежаева? – спросила Сова, увидев, что Насти нет на месте. – В туалет пошла?

Все молчали. Нинель поправила очки и грозно осмотрела владения.

– Здесь она. Под кроватью, – ответила за всех Хохлакова.

Нинель подошла к Настиному месту, постучала по пружинистой сетке.

– Опять от кого-то прячешься? Ну-ка, вылезай! – Она заглянула под кровать, увидела пятно. – А это что такое?

Настя поднялась, села на матрасе, пригнув голову, чтобы не стукнуться.

– Вырвало меня. И живот болит.

– Она беременная, наверное! – не обращаясь особенно ни к кому, но больше разворачиваясь в сторону медсестры, сказала Хохлакова.

Марьяна опять подумала про мышьяк, но вслух ничего не сказала. Сова наклонилась к Насте.

– Поболит – перестанет. – Она достала что-то из кармана. – На вот тебе ключ от душевой, сходи туда, умойся и постирай одеяло. Ключ через полчаса мне отдашь! – Она снизила голос до полушепота: – Хотя и не время сейчас пользоваться душевой, но для тебя делаю исключение. Поняла?

– Поняла.

Сова выпрямилась и оглядела молчавших вокруг нее женщин.