Под крылом доктора Фрейда

Вот она, казалось, вся перед ним – маленькая, энергичная, с крепкими руками и только немного пополневшей в последние годы талией. Светлые волосы, блестящие глаза… Все это теперь было каким-то другим – необычным, странным, почти незнакомым… Изменились и голос, и речь, и даже положение фигуры за столом.

«Может быть, Татьяна просто пьяна? – пришло Давыдову в голову спасительное предположение. – Однако с чего бы это?»

– Не думаете, что это какая-то интоксикация? – тихо спросил за его спиной Никифоров.

Давыдов быстро оглянулся:

– Что вы имеете в виду?

– А как иначе вы все это объясните? – Прежнего блеянья Никифорова не было и в помине.

– Вы что, подозреваете, что Татьяна Петровна ела или пила что-нибудь необычное? – В голову Давыдова закралось страшное предположение.

Никифоров помолчал, как бы раздумывая:

– Если вы имеете в виду какие-то лекарства, то я не видел. Ну, а что-то другое… – Он пожал плечами. – Не знаю, спросите у нее сами.

– Что вы там шепчетесь?

Таня встала из-за стола.

Он быстро подошел к жене и взял ее за руку. Рука была холодна как лед.

– Таня, ты заболела?

Уже не стесняясь Никифорова и журналистки, он открыто приложил свою руку к ее лбу. Лоб пылал. Давыдов даже обрадовался: у Тани просто температура! Может быть, грипп? Но она вдруг резко сбросила его руку, отпрянула от него и закричала:

– Отойди от меня! Я тебя боюсь! Ты сам дьявол!

Краем глаза Давыдов заметил, как журналистка опять повернула диктофон.

– Вы что, не видите, у нас непредвиденные обстоятельства! Ни о каких вопросах и речи быть не может!

– Не надо так волноваться! – Толстушка быстро спрятала диктофон за спину. – Обещаю вам, что ничего лишнего, что могло бы задеть вас или Татьяну Петровну, напечатано не будет!

Давыдов еле себя сдержал.

– Уходите отсюда!

Дама, решив, что и так набрала достаточно материала, бочком двинулась к двери.

– А ты куда? Пожалуйста, останься!

– Не подходи!

Татьяна схватила со стола хрустальную вазочку для цветов и шваркнула ею о металлический край стеллажа. Длинный острый край, как кинжал, угрожающе сверкнул. Давыдов, пораженный до глубины души, неосознанно сделал шаг вперед.