На скамейке возле Нотр-Дам

Я не разобрался со своей жизнью, а ты хочешь навязать мне еще чью-то.

– Но с другими своими детьми ты прекрасно разбираешься.

Вот тут-то он и стукнул меня.

– Никогда не лезь не в свои дела.

И сейчас, лежа на ковре, я думала, что ОН был прав. Может быть, он предчувствовал, что скоро умрет? Как бы я сейчас жила с ребенком? Как бы там ни было, повторять со своим ребенком ошибки своей матери я не хотела.

– Валера, что ты с ней сделал? – Голос Лены раздался надо мной.

Я чуть-чуть разомкнула веки. Она стояла и смотрела то на меня, то на своего жениха в явном недоумении.

Я быстро снова закрыла глаза. Пусть-ка этот бугай тоже поволнуется. Небось ему мало не покажется, если выяснится, что он меня убил. Но Валерий спокойно отряхивал руки. Он даже не подумал оправдываться. Скотина!

– Ничего с ней не будет. Я ее шлепнул не сильно, просто чтобы она замолчала. Получилось звонко, но сейчас оклемается.

– Как вы могли? – Теперь Мари опустилась передо мной на колени и попыталась нащупать мой пульс.

– Да жива она, не волнуйтесь. Ковер у вас мягкий, сильно удариться она не могла.

Лена совершенно не знала, что делать. Если ее жених меня убил, им здесь, во Франции, не выпутаться. Конечно, я вела себя отвратительно, но бить женщину… Над этим можно было задуматься, но задумываться ей сейчас не хотелось.

Мари поднялась с пола и стала рыться в каком-то блокноте.

– Наверное, придется вызывать службу спасения. Или врача… Нет, – она возмущенно смотрела на Валерия.

Лена жалобно лепетала, кружа за ней по пятам:

– Господи, вы не волнуйтесь! Только бы Танька пришла в себя! Мы ее перевезем в гостиницу…

Вид у Мари был растерзанный. Ну и в историю она попала! Полная квартира каких-то людей, незнакомая женщина валяется на полу, и вдобавок Лулу осторожно подкралась к Валерию и во всеобщей суматохе вцепилась ему в ногу.

– Вот это да! Она мне прокусила ботинок, – удивился тот.

– Лулу! – закричала Мари.

– Так тебе и надо. – Валяться на полу мне надоело, и я поднялась. На удивление, я чувствовала себя неплохо. Конечно, горела щека, но всосавшийся в кровь коньяк смягчил мою боль и притушил злость.

– Слава богу! – Лена помогла мне снова сесть на диван.

Лулу из кухни делала вид, что загрызет сейчас всех чужих, кто находится в комнате.