Она не умела стрелять

Стремительно меняющаяся жизнь снова и снова разбрасывала их в стороны, истрепывала уставшие незащищенные души, лишала покоя и надежды. И только одно оставалось постоянным: номер домашнего телефона Зоечки, который Ксана всегда могла набрать. Сначала 2-15-51, потом 22-15-51, а потом, когда город разросся, захватив окраинные поселки, – 522-15-51. Это были единственные цифры, которые Александра отлично выучила, – видимо, из-за зеркального порядка. Ни в одном ее блокноте телефон записан не был, никто Зоечку не видел, и даже мама не знала, что они встречались: за повседневной суетой некогда было рассказывать о таких мелочах.

…Солнце поднялось над горой, осветив слабыми лучами две хилые яблоньки за мутным стеклом. Ксана решила прятаться в стылом домике до сумерек, а вечером, когда стемнеет, выбираться в город. По большому счету обычным людям к тому времени уже будет глубоко безразлично, кто кого убил накануне вечером, повседневные заботы вытеснят из памяти события предыдущего дня. Когда небо начало темнеть, она осторожно вылезла через окно, тщательно закрыла рамы и спокойно пошла в город пешком, выкинув из головы тревожащие мысли за ненадобностью.

Всего сутки назад, утратив смысл собственного существования, она жила на пределе сил, с трудом преодолевала депрессию, мучилась бессонницей. Сейчас это казалось смешным, ужас случившегося стал почти привычным. Внезапная беда вырвала Ксану из состояния полного безразличия и превратила в новое существо. Она сделалась пустой, и что теперь заполнит эту пустоту – страх, жестокость, равнодушие, смерть, – было неизвестно.

В половине седьмого она подошла к телефону-автомату и набрала номер. Зоя ответила сразу.

…Первая настоящая катастрофа в жизни Валентины Захаровны произошла в тот страшный вечер, когда внезапно, буквально за несколько минут, умер муж. Просто упал со стула в кухне, во время ужина. И уже не поднялся. Когда приехала скорая, его сердце не билось.

Был он веселый, любвеобильный, падкий на удовольствия. Не было дня, чтоб он, большой и сильный, не тискал свою любимую Валю в кухне или не затаскивал в постель, пока они были одни.

Она поражалась, откуда в нем было столько энергии, хлещущей через край жизненной силы и доброты. Он жил на износ, не жалея себя, но рядом с ним жизнь была яркой, насыщенной, полной замечательных событий. И умер он легко, как праведник, наверняка обосновавшись в раю, где не было боли и проблем. Валентина отпустила его с легким сердцем, благодарная за прожитые вместе годы.