Кофе в бумажном стаканчике

При встрече с ней доценты и профессора подобострастно улыбались, справлялись о делах ее отца – он был спонсором факультета. Ему они обязательно передавали поклон.

Первая стычка с Лагодиной, как и происшествие на пешеходном переходе, Наде тоже запомнилась надолго, оставив в душе саднящую царапину, от которой избавиться было невозможно – только продолжать жить и постоянно помнить, кто она и кто они, набираясь решимости идти вперед не оглядываться, когда наступит ее звездный час.

В тот день Надя сидела за столом, внимательно читала учебник и не заметила, как рядом оказалась староста.

– Здрасте-здрасте, а кто тут у нас? – пропела она нарочито слащавым голосом. – Откуда ты, прелестное дитя и как тебя зовут? До меня дошли слухи, что ты даже не с нашего благословенного Крыма.

Группа затихла, все повернули головы в их сторону. Тон старосты был демонстративно издевательским, внутри у Нади похолодело. Она панически боялась эту наглую девицу и с ужасом ожидала, когда наступит ее черед.

– Я Надя. Из Херсонской области, город Цюрупинск, – Надежда произнесла это тихо, одними губами.

Староста громко расхохоталась, с удовольствием обнажив великолепные зубы.

– Знакомьтесь, народ, у нас теперь есть собственная девочка Гадя из Голопуповки, поздравим ее, – она громко захлопала в ладоши, группа подхватила аплодисменты. – Так как называется твой город, я не расслышала?

Надя подняла покрасневшее лицо вверх и громко, по слогам произнесла:

– Цю-ру-пинск.

Она сама ошалела от собственной наглости, в группе наступила мертвая тишина. Но у Лагодиной, видимо, в тот день было игривое настроение, ее Надин отпор никак не задел. Снисходительно улыбнувшись, она облокотилась на ее стол и направила в лицо пальчик с идеальным маникюром.

– Значит так, Попелюшка, чтобы мел на доске перед каждой парой был в наличии.

С тех пор Надино место в группе определилось четко, она стала Гадей и Попелюшкой, несчастной одинокой Золушкой среди нарядных веселых девиц. И, хотя ее никто так не называл в лицо, она отлично ощущала образовавшуюся вокруг пустоту. Впрочем, это оказалось не так уж и плохо. Никто не мешал ей заниматься, никто не отвлекал сплетнями.