Наследие

Конечно, Мэртэс помнил, как в первый раз пересеклись их пути. Ему еще тогда показалось, что Соломон находится в своем вымышленном мире, созданном им самим. От взгляда этого человека никак не скроешься, но ему нужно хотя бы попытаться.

– Соломон, ты знал, что его гостья Валок принесла в долину магов беду? Осмотри девушку. Ты в этом один из самых сильных. Впрочем, говорят, она очень красива, могу и я попробовать.

– Даже не надейся. Паторс оторвет тебе голову и скормит своим воинам, – ответил Соломон. На этом они расстались.

Соломону пришлось идти кратчайшим путем через глубокую долину, к подножью гор. Он не обращал внимания на раны от острых шипов колючих растений, впивавшихся в его ноги.

За долгие годы странствования он постарел. В волосах появилась проседь, седина на висках местами прорезалась мелкой паутиной, на его овальном лице выделялись бледные тонкие губы, брови утратили свою идеальную форму, превратившись просто в две небольшие линии, выступавшие высоко над его прямым носом. Наверное, если б не посох – неотъемлемая часть его облачения – и выразительные голубые глаза, которые выделялись из всей простой внешности, его можно было бы перепутать с простым и невзрачным стариком.

Его встретили у ворот и провели в полутемную комнату в левом крыле замка. На окне стояла маленькая клетка, на деревянном небольшом столике – черная свеча, дым от которой сразу же поднялся вверх. Освещения оказалось достаточно, чтобы приметить, что девушка, несмотря на свою бледность, была очень привлекательна.

– Не стоит так беспокоиться, – сказала Валок, увидев заботливый взгляд мужчины, уставившегося на нее, как на диковинку.

На ее лице горел легкий румянец; волосы были распущены до плеч и слегка касались ее шелковистой шеи; глаза, как две большие черные бусинки, пристально уставились на незнакомого человека. Она доверилась ему сразу, не сомневаясь, почувствовав некую симпатию.

– Стоит-стоит. – Соломон потрогал ей лоб.

От него пошло такое тепло и нежность, неописуемое ощущение, которое ее покорило, да и его голос был не таким грубым, как у Паторса, а сладкий для слуха.

– Мне неудобно, что мы оторвали вас от дел. Разве Паторса переубедишь? Я говорила ему, что я в порядке.

– Поглядите-ка на нее! – Паторс вмешался в разговор. – Ты почти не спишь в последнее время, а о ночных полетах и речи вести не надо, я не могу брать тебя с собой, пока ты засыпаешь на ходу.

– Ты только подумай, Соломон, она засыпает во время полетов на огромной высоте.