Наследие

– Энни, перебирайся сюда, – Лозарус протянул ей руку. – Больше я тебя одну не оставлю. Проси сколько хочешь!

– Мне плохо, Лозарус. Как мне больно, если бы ты только знал.

– Что произошло? Кто посмел тебя обидеть?

– Никто меня не обижал, – Энни продолжала всхлипывать. Она достала платок, промокнула слезы. На платке остались капли крови.

– Да, мы не так эмоциональны, как простые люди, поэтому ведьмы редко плачут. Я бы тоже хотела сейчас не плакать, но я не могу. Наверное, во мне слишком много от человека.

– Поплачь. Не важно, человек ты или ведьма. Если ты льешь слезы из-за обиды, то, значит, тебе больно.

– Это не обида. Папа мертв. Я виделась с братом. Один брат – предатель, другой – деспот, которому нужна только власть, а третий ведет себя так, будто меня нет. Я уже несколько лет не видела его. Вот где его черти носят?

– Энни, будь сильной, – Лозарус пытался найти слова утешения. – Твой отец ведь наверняка знал, что когда-нибудь кто-то позарится на его земли.

– Нет. Это не должно было случиться. У него не было врагов. Как Ставрос мог пойти войной, предать всех нас? Может, его кто-то надоумил?

– Может, и так. – Лозарус пожал плечами.

– Я совсем одна… – Энни немного успокоилась, перестала плакать, но эти слезы, казалось, застряли глубоко в душе; она тяжело вздыхала, выпуская пар.

– Ты не одна. Я с тобой. – Лозарус опустил весла, прикоснулся к ее распухшим губам. – Я люблю тебя.

Лозарус прижал ее к себе, начал целовать губы и мокрое от слез личико.

– Ты правда меня любишь? – спросила Энни.

– А ты как думаешь? Кто из нас ведьма – я или ты?

Энни улыбнулась:

– Я, конечно. Ведьмой может быть лишь женщина, в крайнем случае тебе остается стать колдуном.

– Пока я просто мужчина. Успею перевоплотиться в мага.

– Ты же говорил, что хочешь отречься от колдовства?

– Я много что отрицал, и любовь тоже.

На небе появились звезды. Одна из них всегда освещала будущее Энни, потому как называлась эта звездочка Энос, что в переводе на их магический язык означало «путь к любви». Наверняка поэтому при ее появлении на небосводе все ведьмы погружались в свои мечты. Любить хотелось каждой: и такой сильной, как Юнклида, и такой впечатлительной, как Астор.

Энни утопала в этой самой любви.