Сбежавшая невеста ректора, или Дорогами Эльзы

– Элла Аркадьевна, вы не беспокойтесь, ваш отец поместил вас в лучшее лечебное учреждение. С охраной! Меня зовут Павел Павлович, я ваш врач и…

– А он охрана? – прохрипела я, едва не ткнув пальцем в огромного мужчину, которому это белое платье с пуговицами шло как корове седло. – И как его зовут?

– Вы не помните, Элла Аркадьевна?– обескураженно поинтересовался здоровяк.

Но тут дверь отворилась, и в комнату ворвался еще один незнакомец. Он словно ураган пронесся по комнатке и буквально выхватил меня из кровати, нервно прижав к себе.

Комариный писк усилился, и резкая боль отдалась в руке. Я вскрикнула, дернулась, после чего получила некоторую свободу и смогла спокойно вздохнуть.

– Элка, девочка моя! – прошептал этот третий незнакомец. – Наконец-то ты пришла в себя! Вся в проводах! – заметил он с состраданием. – Но теперь это все лишнее!

От мужчины шел какой-то очень приятный аромат, стойкий, но не чрезмерный. И все было бы хорошо, если  он, хоть капельку был мне знаком.

– Кто вы? – прохрипела я, пытаясь оттолкнуть его.

 – Вы меня с кем-то путаете. Я Эльза!

– Аркадий Евгеньевич, – деловито произнёс тот, кто именовал себя Павлом Павловичем, – разрешите, я её осмотрю. – Мужчина приблизил свое любопытствующее лицо и заглянул мне в глаза, зачем-то оттопырив нижние веки.

– Вы извращенцы? – произнесла я первое, что пришло не на ум, одновременно резко отстраняясь от врача.

Трое незнакомых мужчин находится в одной комнате вместе с полуживой девушкой, лежащей под тонким одеялом.

 А один еще и тискаться лезет. Это нормально?

– Почему? – не понял тот, кто лез обниматься. На лицах двух других мужчин отражалось полное недоумение.

Наверное, оказаться в чужом и незнакомом месте ужасно и страшно. Но в мою память просто врезалось выражение бешеных глаз Ланса, его направленные на меня руки, перед испепеляющим броском заклинания.  И вот теперь это все это осталось где-то позади, а здесь, рядом со мной находятся совершенно незнакомые люди. Я, как всегда, оказавшись в трудной ситуации, несу что-то несусветное.

У Аркадия Евгеньевича задергался глаз, а шкаф-охранник, тот и вовсе надул свои красные щёки, готовясь вот-вот то ли захохотать, то ли плюнуть.

– Эля, почему меня, своего родного отца, ты назвала извращенцем? – Строго, но с явной обидой в голосе переспросил Аркадий Евгеньевич.

– Какого отца? – нахмурилась я и от этого нехитрого движения в голове снова зашумело. Как же, целительница. Неудачница чистой воды.