Жених раз, жених два, в небе полная луна…

А та постепенно вытягивалась, расширялась, надувалась то тут, то там и в итоге превратилась в молодого мужчину блеклой раскраски. Словно у цветного телевизора просела настройка яркости и четкости.

– Ты кто?!

Привидений Зинаида Валерьевна и раньше не сильно боялась, может быть, потому, что не встречала в реальности. Теперь же, после всего, что произошло, она и дракону, наверное, не удивилась бы. Так почему бы не познакомиться для приличия?

А то, что вопрос прозвучал несколько грубовато, это от нервов все.

Сложив руки на груди и гордо задрав вверх подбородок, призрак выдал длинную фразу на непонятном певучем языке, из которой Зинаида вычленила только «Тайдомир». В идущих потом бубиэльмульмульэлях она запуталась. Зато все эти бубуэли очень напоминали по звучанию язык еще одной сказочной расы, спасибо внучка?м и их книжкам.

– Эльф, что ли?

Просто вот сейчас в чертах бледно—тусклого лица мужчины можно было, даже не приглядываясь, оценить аристократическое благородство и разлитое в таких же объемах высокомерие.

Но, правда, высокомерие испарилось почти сразу. Привидение оказалось наблюдательное и заметило, что никакого впечатления его титулы на новую знакомую не произвели. Зинаида спокойно стояла, прижимая одной рукой собачку к груди и глядя на призрака изучающе—цепким взглядом.

– Эльф, – горестно вздохнул Тайдомир. – Был, пока меня не прибил кто—то.

И тут же по—простому, безо всяких вежливых выкрутасов и экивоков, приписываемых этой расе в книгах, уточнил:

– А ты кто? И почему на тебе одежда со знаками моего рода?

Оглядев бледновато—зеленое платье, украшенное по краям повторяющимися темно—зелеными и золотыми узорами, Зинаида лишь плечами пожала:

– Какое выдали, в том и хожу.

– К твоим волосам гораздо лучше пошло бы что—то более яркое, – хмыкнул призрак вроде бы равнодушно, но его не менее цепкий взгляд медленно скользил по женщине от пяток до макушки и обратно.

И Зинаида, уже отвыкшая от мужского внимания, внезапно вспомнила, каково это – быть экспонатом, который оценивают по какой—то неведомой ей шкале приоритетов конкретного индивидуума.

Радует, что это может работать и в обратную сторону.