Троллья поганка

– Ты мне только на свою несчастную любовь жаловаться не начинай, красавчик. Из меня плохой слушатель, сочувствия не дождешься.

– Когда самого предали, сложно сочувствовать другим, верно?

Я уже приготовился выскочить из мешка и шмякнуть этого говорливого обухом топора по темечку, чтобы не приставал к моей второй немощи, но тут эльф меня снова удивил.

Быстрая возня меньше минуты – и потом смех вампира, уважительный такой:

– Надо же, а я думал, что все навыки уже пропил. А ты по-прежнему опасен, Эслентейн.

– А ты все такая же заноза в заднице, Алран. И лезешь туда, куда не надо.

– За последние три сотни лет ничего не изменилось. Мне по-прежнему скучно. – Вампир снова рассмеялся. – А у девчушки явно какие-то проблемы. Это же интересно, причем настолько, что даже ты выполз из своей алкогольной спячки. Только не пытайся меня обмануть! В то, что тебя, даже сейчас, смог завалить обычный человек, – не поверю. И дивный эльф, опутанный магическими веревками, – отличная сказочка для наивной драконицы.

У меня прямо уши на голове зашевелились. Едва сдержался, чтобы зубами не заскрежетать от злости. Это что ж выходит? Белобрысый тоже враг? Хотя и так ясно было, что эта немощь не так проста, как кажется. Но зачем он чахлу обманывает?

– Драконица в Иостриуме, без денег и охраны, путешествующая в сопровождении одного орка. Согласись, это повод на время отвлечься, – эльф произнес это все так, словно малому ребенку открывал простые истины. А потом снова вернулся к своему прежнему тону разухабистого придурка: – Я ее ручного зелененького спасти собирался, как случай подвернется.

– Да, повезло тебе со мной… – ехидно отреагировал вампир.

– Иногда ты появляешься очень даже вовремя, – точно так же насмешливо ответил ему эльф. – И исчезаешь тоже…

А спустя еще полминуты белобрысый, не повышая голоса, спокойно так выдал:

– Тебе мама не говорила, что подслушивать нехорошо? Вылезай, зелененький, выскажись, пока на части не разорвало!

Ка-арис:

Проснувшись, я где-то минуту пыталась сообразить, почему лежу в мешке голая.

Зато я поняла, как Тха-арис выжил, осваивая смену ипостаси. Конечно, он научился сдерживать свои эмоции настолько, что иногда казался бездушной каменной статуей. Но теперь мне стало ясно, почему отец так любил заниматься с ним на берегу озера.