Пасьянс на особо тяжкие

 – Хорошо, что вчера Патрик успел предупредить, что они с графиней друзья детства. Просто в голосе маркиза прозвучало столько скрытой нежности, хоть сцену ревности устраивай. – Я бы обязательно ее отговорил от этого опрометчивого… мезальянса! – последнее слово маркиз произнес громче, чем все остальные. Сурово нахмуренные брови, плотно сжатые губы и перекатывающиеся желваки на скулах представляли разительный контраст с невозмутимым выражением лица Рауля.

– Теперь мне все понятно, лорд Краухберн. Вы будете обвинять меня в ее смерти, даже если удастся доказать, что ее убил кто-то другой.

И вы переживаете, что с вашей невестой тоже случится нечто подобное. Что я, как темный артефакт, приношу несчастье всем женщинам, рядом с которыми нахожусь.

– Вы потрясающе догадливы, – процедил Патрик, плавно опускаясь обратно на свой стул. – Я не позволю вам навредить второй женщине, которая мне… небезразлична.

Во время этой очередной словесной баталии нам с Эриком очень хотелось потеряться. Поэтому мы сидели тихо, как мышки, и старались не отвлекать лордов, выясняющих, кто за чью невесту в ответе.

Жаль, что истины в их противостоянии не откроется. Вопреки распространенному заблуждению о том, что у мужчин почти все действия и переживания опираются на разум и логику, все обиды маркиза подпитывались иррациональными чувствами. И я его прекрасно понимала, хотя и не разделяла столь агрессивного настроя. Ведь выводы из случившегося Патрик сделал вполне разумные: граф в опасности, все, кто рядом с ним, тоже, и я – в первую очередь.

Нельзя же осуждать маркиза за желание меня защитить? Это как раз вполне логично… и так по-мужски.

– Буду только счастлив! – по-прежнему невозмутимо отреагировал Рауль. – Мне хватает переживаний из-за одной погибшей женщины, а вы позаботьтесь о второй. Ведь это ваш долг и как ее жениха, и как сотрудника министерства правопорядка. А сейчас, если вы не возражаете, нам пора ехать на место преступления. У меня не так много времени, и я бы хотел прожить его с пользой.

Маркиз оказался не из тех, чье слово обязательно должно было быть последним.

Он лишь скривился, словно съел что-то кислое, и, первым встав из-за стола, подал мне руку:

– Простите, леди Шарлотта, что вам пришлось присутствовать при этой… беседе.

– Я рада, что вы с графом рискнули высказаться. – Я улыбнулась сначала одному, затем другому лорду. – А теперь я вызову нам кэб. – И, порывшись в сумочке, вытащила «связную» колоду.

– Колесница? – Патрик кривовато улыбнулся.