Опекун для высшей расы

Даже подсматривающий в окно Соль удивился и не обиделся, получив нагоняй и затрещину. Он сестру такой смущенной давно не видел.

И сейчас, глядя на четко очерченный рельеф живота, девушка почувствовала, что снова краснеет. Особенно когда попыталась глаза поднять и встретилась взглядом с Кераном. Тот смотрел на нее. Смотрел внимательно и серьезно. Только уголок губ чуть подрагивал.

Красивые у него губы, не тонкие, не пухлые… манящие.

Ох, не о том думать надо! О другом… О…

– Прости, – и по девичьему лицу нежно скользнули пальцы эльфа, почему-то до сих пор немного прохладные, хотя в бане уже было жарко.

Аките так точно было жарко…

Вот, казалось бы, и некуда больше щекам вспыхивать – и так красные, но как только Кер погладил легонечко, едва прикоснувшись к тому месту, где ковш по скуле прошел, как стало еще горячее. И не только щекам…

Бежать надо! В дом бежать, запереться в своей комнате, прогнать Нинора спать к Солю, а самой срамные сны смотреть, после которых во всем теле сладкая истома.

Но вместо этого Акита глаза закрыла. Хорошо-то как… А вроде бы просто гладит… Ой, нет, уже не просто!..

Те самые губы, красивые, на которые любоваться и любоваться, прикоснулись к губам девушки. Теплые, чуть шершавые, но мягкие и настойчивые такие… ласково настойчивые.

– Ты что?.. Ты зачем?.. – Акита от изумления глаза широко распахнула и уставилась на загадочного эльфа. – Ты меня что, соблазнить хочешь?

– А почему нет? – улыбнулся Кер. Не нагло, как некоторые парни в деревни, об которых потом палку сломать не жалко.

 – Или ты девственница?

– А если и так?

Акита девственницей уже давно не была. Нашелся тот, кто вместо палки заслужил ее тело. Но почему-то вдруг захотелось понять, отступится ли от нее Кер, узнав, что за столько лет она никому не приглянулась.

– Первый раз не в бане надо, – хмыкнул ушастый. – По-другому тогда…

– На сеновале, например? – засмеялась девушка.

И, шалея от собственной храбрости, запустила свои пальцы в черные волосы Керана. Жесткие, густые… Губами к его губам потянулась, чтобы слиться в поцелуе.

Так, чтобы сердце заходилось от желания продолжить. А зажмурилась в последний момент, когда уже неприлично стало в черные бездонные глаза смотреть. Словно еще чуть-чуть – и утонешь в них…

А дальше сумасшествие какое-то началось. Словно вот только этого мужчину и ждала, чтобы разум потерять. Но когда уже на теле кроме сорочки и трусиков не осталось ничего, Акита на время вынырнула из сладкого забытья.