Опекун для высшей расы

Чтобы потом уже торговаться за свою жизнь спокойно.

Эльф весь сморщился, словно кислый фрукт съел.

– Из красивого имени рабскую кличку сделала? А брат его всем нужен, не только человекам.

– Ты меня слушаешь или нет? Мы думали, что спасаем его брата, а спасли тебя. Брата Нинора я бы оставила, а ты мне не сдался… так что я бы тебя отпустила, после того как лекарка твои ноги залечила.

– Ври… Человеки всегда врут.

– А смысл мне врать? – поинтересовалась Акита. – Сам подумай, зачем ты мне нужен, на всю голову ушибленный? Кролей у меня и без тебя хватает, гораздо пушистее будут, чем ты.

– Человечкам моя голова ушибленная не нужна, они о другом всегда бредят.

– Ты себя в зеркале видел? Соблазнитель! И воняет от тебя, как от хряка старосты в жаркий день. И ноги у тебя в струпьях, и…

– Так и зачем ты меня к себе притащила? Увидела бы, что не Ольар, и оставила бы… подыхать, – вот если бы не заминка, может, и поверила бы Акита эльфу, такая убедительная злость звучала в его голосе.

– Так я ж не знала, как он выглядит. А Нинор только дома сказал, что ты не его брат. Просил о тебе позаботиться.

– И ты тут же кинулась каприз молодого раба выполнять? Как вы умудрились Амнинора из лесу выманить, ньяга гравеллен граулунг?!

– Сам ты… граулунг, – смысл ругательства Акита не поняла, но то, что «граулунг» – отдельное слово, уловила. – Нинор своего брата ищет, понятно? Поэтому и из лесу вышел…

– Чистокровный ради спасения полукровки решил переспать с человечкой? Что ж он тебя выбрал, ты ж деревенщина неотесанная, как ты ему брата спасешь?

– Тебя же спасла… идиота! – возмутилась девушка и неожиданно резким рывком приподняла давящие на грудь и шею чужие ноги, выкатилась подальше и только потом уселась, глядя на злюку, сверкающего глазами в ее сторону.

Эльф лишь презрительно прищурился и губы надул… Акита про себя отметила, что красивый, гад, но только дурной по самые уши.

– Вот и сиди теперь до утра не пивши, придурок, – мстительно фыркнула девушка, отряхивая одежду. – А у Нинора – коса… Тебе ж глаз подбили, а не выбили. Хотя косу и одним глазом разглядеть можно, если глядеть вокруг, а не в своих обидах плескаться.

Развернулась и ушла, гордая и с прямой спиной.

А на крыльце дома уселась и расплакалась. Тихо-тихо, чтобы не разбудить никого.