Опекун для высшей расы

 – Велел слово вам сказать, – и девушка повторила чушь бесвязную, зазубренную быстро за шрамированным. Эта биллиберда служила знаком, что пришлый и верно от кого-то своего по наводке зашел. Во всех таких тайных местах этим способом пользовались – и для тайных игрищ, и для торговли незаконной, и много еще для чего.

– Ну раз слово знаешь, ща приведу гадость остроухую, – радость от того, что вот-вот избавится от не самого приятного товара, старухе удавалось скрывать едва-едва. Только в пляс не пустилась, но зато быстро поковыляла к спрятанной за коврами дыре и гаркнула в нее: – Эльфу выпинывайте, пришли за ним!.

Не прошло и полминуты, как в дыре показалась черноволосая макушка, острые уши и удивительной красоты мужское лицо. А потом и весь парень вылез… Ну как вылез – выпинали, животом по полу, острыми кольями подгоняя. Акита хоть и не эльфийка, но тоже востроглазая – разглядела.

Руки у парня оказались связаны за спиной, да так туго, что от запястьев все красное было и припухшее.

– Идти-то сможет? – поинтересовалась с презрением в голосе у старухи, отсыпая ей монетки в подставленные ковшом ладони.

– Дык если недалече, то дойдет, – задумчиво прошамкала та, поглядывая парню на ноги.

Босые ступни все стертые, разодранные… «Где ж его пешком гоняли?» – опять заволновалась Акита, но пнула эльфа в спину:

– Иди давай!.

И даже оказавшись на крыльце, вдохнув грудью свежий воздух, не позволила себе расслабиться. Так и допинала до Каурого. Тут парень застыл как вкопанный, уставившись на Нинора. И мальчишка, как назло, тоже задеревенел. Пришлось балаган из одного актера отыгрывать, потому что Акита спиной чувствовала, что бабка в окно глядит, глаз не спускает. А вдруг передумает? Или решит чистенького эльфа себе захватить? Позовет тех, что в подвале с кольями сидят… Нет, пока далеко-далеко от этого страшного места не отъедут, расслабляться нельзя.

Пнула старшего, за ногу сдернула младшего, подзатыльник ему еще залепила, чтобы разум заработал:

– Перекидывай через коня, быстро! Не мне же с этой грязной мразью возиться?

Поежилась под злобным взглядом старшего, но глаз не отвела. Если дурак, то уже не вылечится, а если умный, то поймет, что она ему тут не девочка-ромашка.