Химера убойного отдела

Конечно, учитывая отсутствие страховки, за диагностику пришлось заплатить, но, к счастью, мне как сотруднику полиции полагались скидки на медобслуживание.

Зато я выяснила, что с медицинской техникой химера никогда раньше не сталкивался и еще что запах больницы вводит его в панику до частичного оборота. Причем у него изменились не только глаза, но и руки, превратившись в львиные лапы. Так что загадка с передней частью тела была решена.

И если выразительно-напуганный птичий взгляд будил во мне хищницу, то, едва я замечала, как человеческие кисти плавно покрываются золотистой яркой шерстью, а когти вонзаются в обтянутую специальным кожзаменителем лежанку, меня буквально скручивало от желания погладить и успокоить.

Львицы не видят в своих самцах соперников. В роду кошачьих царит равноправие, а не борьба за него. Даже мелкие кошки гуляют, где им вздумается, и спят, с кем им хочется. И ни один находящийся в здравом уме кот не рискнет ограничить их свободу. В карьере все точно так же. Причем женщины гораздо более организованы и дружелюбны друг к другу, чем мужчины.

Мы уважаем друг друга на уровне инстинктов, это очень важно, потому что можно многое понимать разумом, при этом не принимая на уровне подсознания.

И вот сейчас мои инстинкты, слегка конфликтуя между собой в идейно мотивирующем, были согласны в итоговом. Так что я уселась рядом с Брендоном и положила ладонь на его лапу:

– Успокойся! Ты полежишь несколько минут внутри этой трубы, и врачи увидят, все ли у тебя в порядке.

– А как они поймут, повреждение это или норма? Я химера, у меня все не так…

– В тебе всего лишь орел и лев, ничего сложного.

Главное в процессе успокаивания – не нервничать самой. Пусть Брендон и озвучил мое собственное беспокойство, неважно. Надо верить, что все будет хорошо.

– Надо было обернуться у храма, и все. Зачем столько проблем создавать? Теперь я еще и тебе денег должен, – начав недовольно брюзжать, парень расслабился, и его руки снова стали человеческими.

– Проценты накручивать на долг не буду, обещаю, – хмыкнула я, продолжая успокаивающе поглаживать Брендона.

Глаза у него по-прежнему оставались птичьими, значит, все равно нервничает. На самом деле я и сама очень не люблю томограф: замкнутое пространство, неподвижность, странный шум. Тяжко, особенно в первый раз.

– Все.