Герцог на счастье

Только чему стоит верить, а чему – нет, я пока не решила.

Мне вообще сложно представить, как надо из спальни ректора моргнуть и звякнуть, чтобы где-то в другом месте кого-то пришибло.

Ладно, это магия, я в ней ничего пока не понимаю. Зато в оплаченных подставах и следственных ошибках разбираюсь слишком хорошо. Но выяснять, кто прав и кто виноват, буду позже.

А вот Кеннету понять, кто я такая, хотелось именно сейчас. И мне было даже немного жаль бедолагу. Он-то еще не знает, что власть в теле Оливии сменилась!

Представляю, как у него сейчас шестеренки в голове скрипят.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в широком коридоре, в который выходило множество белых двустворчатых дверей. Скорее всего, где-то за одной из них прятались покои хозяина.

Пока я растерянно стояла на последней ступеньке, машинально поддерживая герцога под руку, с его стороны вдруг послышался невнятный то ли хрип, то ли хмык. Я вздрогнула, повернулась, и мы уставились в глаза друг другу. Наступила неловкая пауза.

Точно, мне же полагается знать, где именно жамкал и мыргал проклятый артефакт! Вот только возникает интересный вопрос: как меня занесло в спальню к мужчине?! Но вроде бы в воспоминаниях никакой эротики, лишь томление и страдание.

Я уже открыла рот, чтобы сострить нечто на грани приличия и за этим нахальством скрыть свою неосведомленность. Спросить что-то вроде «к тебе или ко мне?». Однако где тогда спала Оливия, мне тоже неизвестно.

Но ничего такого я не успела. Снизу послышался грохот, скрежет и топот тяжелых сапог.

– Именем короля!

Глава 4

– Я вас слушаю, господа. – Герцога я оставила оплывать свечкой на верхней ступеньке, прислонив к перилам. Надеюсь, он догадается сесть, а не скатится по лестнице под ноги гостям, даже если у него подкосятся колени.

– Вы, сударь… – начал было ворвавшийся в холл официального вида человек в золотых очках.

– Оливия Рокруа. С кем имею честь? – Я вежливо склонила голову, напряженно наблюдая за очкастым бюрократом. За ним следом в дом ввалилось сразу с десяток гвардейского вида товарищей, и, честно говоря, сердце у меня на мгновение замерло.