А единороги будут?

Надо умываться, одеваться…

Рисуя себе на лице утро и начищая зубы, я обдумывала новорожденную рискованную идею. Ну, правда, интересно. Вот, что они будут делать, если я встану в позу прямо у дверей кладовки и объявлю, что никуда не поеду, пока мне не объяснят весь расклад?! Уничтожат собственную лошадку за пару минут до начала второго забега?

Натянув протянутое мне скромненькое по местным меркам платье серо–зеленого цвета, я плюхнулась в кресло и потянулась к кружке с горячим чаем. Рикиши неодобрительно нахмурился, глядя как плавно я все делаю.

– Леди Марими хотела с вами попрощаться, так что нам надо еще успеть ее навестить.

Какой у меня замечательный мужчина, однако. Отправился за чаем, заодно к хозяйке сбегал – отчитался, задания новые получил, может, еще и вторую хозяйку успел навестить и там ЦУ собрать?

Так, не злимся, успокаиваемся, думаем про вкусные бутерброды. Шоколадку вот мне заботливо притащили, из моего мира, между прочим, «Риттер Спорт».

– А Сонола мне ничего передать не просила? – не удержавшись, съехидничала я.

– Леди Сонола будет вас сопровождать в академию в качестве опекуна от семьи.

– Как трогательно, – это единственное, на что меня хватило.

Но после такой новости второй бутерброд в меня не полез. Так что я встала из–за стола, быстро причесалась, собрала волосы в тугой хвост, благо местная мода не требовала наличия башен на голове, и вопросительно уставилась на своего слугу.

Хм… Подсознание играло со мной в странные игры, – оно не давало мне воспринимать Рикиши рабом.

Даже, когда я его так называла, все равно для меня он был или простым парнем, или слугой, но никак не бесправной собственностью. И дело было даже не в том, что я крутой борец за свободу, равенство, братство. Совсем нет – я довольно спокойно реагировала на крутящуюся вокруг меня три месяца прислугу. Но Рикиши… Наверное, все дело было еще и в его поведении. В нем аристократизма было порой в разы больше, чем в той же Соноле.

– Прошу, леди, – я оперлась на предложенную мне руку, и мы направились петлять по коридорам в сторону апартаментов моей приемной мамочки.

Под самой дверью я еще была полна решимости озвучить свой ультиматум: «Или вы мне все поясняете, или я никуда не еду!», но едва оказавшись напротив Марими, тут же поняла – не смогу. Вот стоит она такая вся далекая, не от мира сего, как миниатюрная статуэтка из музея, и тут я ногой топаю и условия ставлю.