А единороги будут?

 – Изображать, что мне тебя жаль, и что, вообще, испытываю к тебе какие–то чувства, не буду, – почти ласково проворковала она, любуясь нашими отражениями в зеркале. – Но ты столько времени была умной и послушной, что заслужила небольшой подарок.

Сонола достала из глубокого выреза маленькую заколку и воткнула ее мне в прическу:

– Это украшение много раз спасало мою жизнь. Вместительность у этого артефакта небольшая, но на что–то очень важное и необходимое – хватит.

Я прямо чуть не прослезилась от умиления, сжимая зубы, чтобы не сказать какую–нибудь колкость.

– Постарайся использовать свой второй шанс более насыщенно, чем первый, – ласковая Сонола меня пугала гораздо больше, чем привычно стервозная гадина. – Возможно, я даже помогу тебе в какой–нибудь мелочи, если это не сильно меня напряжет или будет необходимо, чтобы поддержать легенду, будто ты – член нашей семьи. Но советую рассчитывать только на себя. И не пытайся сорвать свое собственное бракосочетание попытками выдать правду, – насчет последствий я не шутила.

Тем более, если ты вдруг забыла, я тебе сделала еще один маленький подарок, так вот его, само собой, придется упокоить. Но это мелочи, конечно… – И Сонола с ехидной усмешкой махнула рукой в сторону Рикиши.

Выбора у меня не было, поэтому я, сначала попрощавшись с Абагэйл, отправилась во дворец, как теленок на заклание. Во мне боролись два противоречивых желания – разрыдаться и разнести все к чертовой бабушке. Тормозов тоже было два: слившийся в единый комок страх за себя и Рики, а еще глупейшая в своей наивности надежда на лучшее.

Ну да, дроу… Жрицы, пауки, катакомбы… Но ведь и там люди выживают!

Учитывая мое состояние, неудивительно, что все прелести дворцовой архитектуры и трудов садовников прошли мимо меня с песнями и плясками народов севера. Более–менее адекватно реагировать я стала, уже оказавшись в отдельной комнате, стоя у окна и согреваемая объятиями Рикиши.

– За нами сейчас придут, леди, – настойчиво прошептал он мне в ухо.

Только вместо привычного сексуального желания я едва удержалась от слез.

Так, не жалеем себя, не жалеем! У меня все будет хорошо… Я справлюсь!

Ясно, что Сонола не простит мне, если я устрою сцену во дворце. Она ни разу в нашем разговоре не упомянула о своем сыне, но я не удивлюсь, если и его судьба тоже здесь замешана. Потому что иначе Алису просто признали бы тяжело больной и оставили под опекой матери.