Ведьмин корень

Свернувшись колобком, невзрачно-бурая Мягкая Кошка лежала на высокой плотной подушке между хозяином и мальчиком постарше Бежки. Время от времени мальчик поворачивался к мурре и гладил, как будто не мог удержаться.

В тёмно-синем автомобиле Бастетов какая-то девушка держала на коленях Нежную Миу. Мурра пугалась криков толпы, её тело с короткой, в голубовато-белых разводах шёрсткой сотрясалось от дрожи, и девушка успокаивала её ласковыми поглаживаниями.

– Поцелуй меня, Миу! – как ненормальные, принялись орать мальчишки – по поверью, поцелуй этой мурры приносил удачу.

Бежка тоже попросил Миу его поцеловать, удача была нужна как воздух. День клонился к вечеру, а у него всё ещё недоставало трёх четвертаков.

Меньше всего аплодисментов досталось чете Дрём-Лисов, везущей Рыжую Кучку в светло-зелёном автомобиле. Кучка, неинтересная рыжая кошка со свалявшейся шерстью, явно скучала. Хозяин любовался собой, вздымая руку в приветственном жесте, хозяйка была некрасива и спокойна, а наследница не смотрела по сторонам, и Бежка углядел лишь нос, торчащий из пышных светлых кудрей.

Зато когда появился огромный ярко-синий автомобиль, самый эффектный, самый дорогой, самый-самый, восторгам толпы не было конца. За рулём сидел Мемфи Ван, громадный, самоуверенный, рядом с ним наследник, парень по имени Первый, с такими же, как у отца, волнистыми волосами до плеч. На капоте развалился Сердитый Ван – пушистый кот цвета топлёного молока, и по этой причине Ван ехал медленнее остальных.

– Топленый – перетопленный! – кричали мурру мальчишки. – Поймай нам рыбку! Слови янтарника!

Мурр невозмутимо жмурился.

Чрезвычайно довольный Мемфи Ван давил на клаксон:

– Та! Та! Та-та-та!

Бежка отметил, что все прибывшие, кроме Хозяйки с внучкой и их водителя, были одеты в чёрное, на мужчинах под чёрными костюмами были белые рубашки, на чёрных платьях дам – белые пышные воротники на манер старинных, Бежка видел такие в книжке.

Автомобили с муррами полукругом припарковались посередине площади.

Неожиданно началось какое-то волнение, поднялся шум – на площадь вступила странная процессия. Возглавляла её сухопарая женщина в длинном чёрном платье с белым воротником. От воротника тянулся прозрачный шлейф, как у невест, только чёрный.