Ведьмин корень

Виктория с Леткой задрали головы. Над ними тянулась линия фуникулёра, и из проезжавшей кабинки высунулась кошачья мордочка.

– Мада, гляньте, это ж Господин Миш! – ахнула Летка.

– Котенька наш… – Виктория помахала мурру платочком.

– Беспокоится о вас.

– Ой, ну, что ты, – засмущалась Виктория. – Просто ехал мимо.

Через час наконец поднялись на холм и остановились отдохнуть.

– Не нравится мне ваша Додона, и спрашивать у неё я ничего не стану, – с неприязнью сказала Летка. – Заставила вас три года на себя пахать.

– Я и езжу, с гостинцами, раз в месяц. Она в Пшиннике живёт, это сто тридцать лиг от Дубъюка.

– Нашла себе бесплатную работницу… Пусть дочка за ней ухаживает!

– Не злись на неё, Летка. Она совсем одна, и помочь ей некому. Дочка давно погибла, а Тая ей не внучка, а уже правнучка. Внучка, Таина мать, в родах померла.

– Все умерли? Плохой знак. Ну, ладно, поработали вы на неё – зачем она вам новое испытание устроила? Терпеть да мучиться до потери рассудка, а потом пешком в такую даль.

– Не всё на свете можно объяснить. Ты вот меня слушаешься?

– Слушаюсь.

– А я её. Потому что нет у меня выбора.

Летка вздохнула.

– Ладно. Я заберу Таю, и мы подождём в машине. Неужели дошли, мада? Гляньте, вон уж поворот на нашу улицу! Улицу Сомнений…

Виктория остановилась, её колотило.

– Летка!

– А?

– Страшно мне… Смутил меня подвальщик… сомнение заронил…

– И он же велел вам быть мужественной.

– Я, наверное, не пойду на эту улицу Сомнений… со своими сомнениями…

– Вот здрасьте! – шутливо всплеснула руками Летка.

Виктория нервно рассмеялась.

– Устыдила…

– Надо закончить это дело, мада.

– Надо, Летка…

…На шумной улице Сомнений рабочий день был в разгаре, и клиентов у гадалок – не протолкнуться. Но ещё издалека Виктория заподозрила неладное. Додона не сидела возле дома на табурете, а на крючке, прицепленном к вывеске, не висел медный таз.

Они принялись колотить в запертую дверь, но в доме с закрытыми ставнями было тихо.

– Где же она? В магазин, что ли, пошла? – в тревоге говорила Летка, а У Виктории от жажды и дурного предчувствия спеклось в горле, и она не могла выдавить из себя ни слова.

Услышав шум, появилась соседка, которую все звали Нюхой, женщина слегка за тридцать, в домашнем халате, с разлетавшимися во все стороны светлыми волосами, кое-как прихваченными гребнем.