Да растает лед

Оттого я и был изумлен по возвращению домой, увидев его сразу же рядом с порталом. Чтобы он так поступил, должен был появиться весомый повод. Даже о новых интригах он предпочитает оповещать меня запиской, а потом терпеливо ждет, пока я позову его. Обойдясь без вежливых вступлений, я лишь кивнул в знак того, что он может начинать говорить.

– Мой господин, как давно вы проверяли магические ловушки рядом с домом?

– Вчера вечером, как всегда. А в чем дело, Сендес?

– В одной из них след. Я попробовал прощупать его энергию, но мне почудилось то, чего не может быть.

– И что же?

– Это энергия семейства Айселин. Но не могу представить, чтобы Королева или ее уважаемый брат опустились до того, чтобы шпионить в нашем саду. Поэтому я и решил прийти сразу к вам. Может быть, вы сможете найти ответ.

– Спасибо, Сендес, – я внимательно всмотрелся в лицо слуги и заметил на нем не сомнение, но смятение и неуверенность. – Я проверю их, перед тем как отбыть. Вряд ли сюда наведывался Брейв. Думаю, кто-то просто сделал копию его следа.

– Разве это возможно?

– При наличии денег и связей в этой стране возможно все, что угодно. Среди тех, кому действительно может понадобиться провернуть подобный фокус, полно и богатых, и влиятельных. Я разберусь с этим по возвращении, а пока усилю ловушки. Можешь не думать об этом, в дом никто попасть не сможет. Прости, но теперь мне нужно побыть одному. Подготовь все, что я обычно беру во Флоранту. Чуть позже я позову тебя.

Сендес вышел, а я еще долго смотрел ему вслед.

Глава 3

Мощь и коварство страха зачастую недооценивают. Его воспринимают как нечто, что можно победить, преодолеть, спрятать подальше от чужих глаз, старательно убеждая себя, что его не существует. Но страх умеет пускать корни и проникать в душу настолько глубоко, что его темные искры то и дело будут вспыхивать, на пару мгновений превращая человека в запуганного зверька.

Жаль, что эта простая истина осталась то ли неизвестной, то ли не до конца понятой достопочтенными дипломатами Флоранты, присланными Советом Министров, чтобы меня встретить. Хотя они и старались изобразить на лицах маску безграничного уважения и радушия, глаза выдавали все. Страх был понятен: груз, следующий в нашу страну из Флоранты, был разграблен и виновата в этом могла быть лишь та сторона, что сейчас испуганно-заискивающе смотрела на меня четырьмя парами глаз.