Ангелы спустились с небес

Странная она какая-то, уже окончила институт, солидная тётя, а одевается как будто молодая девушка: джинсики, курточки, каблучищи. Послышались вялые подсказки от ребят.

– Ты будешь отвечать или нет? Последний раз тебя спрашиваю, Рыжова.

Какая у меня всё-таки противная фамилия – Рыжова. Вон у Таньки, какая красивая – Озерова. Везёт! Быстрее сказать, что ничего не знаю и конец позору.

– Я не знаю, Татьяна Васильевна, – робко шепчу я себе под нос.

– Садись, два, – металлическим голосом отчеканила русичка.

Наконец-то закончились мои мучения.

– Рыжова, Рыжова, – на перемене Андрей Тушаков взывал ко мне.

Я отзываюсь на фамилию только тогда, когда ко мне обращаются учителя. Если ко мне обращаются по фамилии парни – я не отвечаю. У меня редкой красоты имя, спасибо маме, что бы я откликалась на фамилию.

– Рыжова – тупая, тупорылая двоечница, – не унимался Тушаков.

– Сам такой, – я-то знаю, что я не тупая, просто мне некогда учить уроки, много интересных книг, а я обожаю читать книги. Слезы закипели у меня на глазах.

«Только бы не разреветься, только бы не разреветься», – заклинала я про себя, ну, и, конечно же, слезы хлынули градом из моих глаз. Я пулей выскочила из класса, чтобы никто не увидел моих слез.

– Больше не пойду в эту школу, – я твердо объявила маме свое решение. Перейду в другую школу, мало их что-ли в нашем районе. Такой позор мне не перенести, на весь класс обозвали меня тупорылой. Это просто невозможно, пойти завтра снова в этот ужасный класс.

– Я тебе не пойду, – мама, конечно, не смогла понять моих душевных метаний.

Завтра, как миленькая – «сумку в зубы» и на уроки.

Что же делать, я человек подневольный, на следующее утро – «сумку в зубы» и, как миленькая, с тяжелым сердцем, пошла в школу.

– Луч света в темном царстве, – заунывным голосом затянул Сашка Старовой, увидев меня.

Все в классе одобрительно загудели. Опять начинается, кончится это когда-нибудь или нет? Так и будут надо мной издеваться, то один, то другой? Надоело уже.

– Сашка, ну ты что к ней прикопался, я «затылком увидела» Андрея Морозова, ещё говорят, что у человека на затылке глаз нет – есть.

Я чётко увидела выражение его грустно-печально-обиженных глаз. Сердце опять громыхнуло и забилось часто-часто. Старовой сразу сник, все наши парни из класса побаивались Морозова – он боксёр, влепить может хорошо.

– Ну, так ты идешь на дискач или нет? – Этот вопрос Андрей задал с таким значением, что моё сердце опять громко забухало: бух-бух-бух.