Саша Саша

Он вообще немногословен и на все вопросы по большей части отвечает всегда односложно «да» или «нет». Уж, честно, не знаю, чем он смог покорить мою энергичную и бойкую сестру. Хотя, если учесть, что ей нравится по большей части слушать саму себя, возможно, это очень удачный симбиоз.

Мама, стараясь всем угодить, приготовила три разных салата, мясо по-французски и несколько закусок. Саша вежливо улыбается и активно отвечает на все вопросы моей сестры. К Теме непрерывно пристает с объятиями мой двухлетний племянник, из-за чего тот, кажется, чувствует себя не очень комфортно.

Когда наступает время чая, мама просит нас с сестрой организовать его. Мы уходим на кухню, где, наконец, можем спокойно поговорить. Кажется, Наташка, только этого и ждала, так как сразу же начинает:

– Ну, как тебе мальчики? – не дав мне ответить, она тут же делает это за меня. – И не говори, знаю, знаю. Родителям и так туго приходится, а тут еще два рта. Одного учить надо отправлять, а второго еще столько лет на своем горбу тащить.

И чем только они думали? Но тебе грех жаловаться. У тебя есть своя комната, – продолжает говорить она, заваривая чай. – А они, между прочим, заняли мою. Я в твои годы, жила в маленьком зале, который был проходным двором.

– Я там тоже жила, – напоминаю я сестре, доставая чайный сервиз из шкафа.

Одно из моих наблюдений о Наташке – это, как я его называю, комплекс старшей сестры. Ей постоянно кажется, что ей родители не додали, что они должны были больше о ней заботиться и помогать по жизни.

Возможно, это было как-то связанно с тем, что она была одна, а потом появилась я, чем вызвала ревность, не знаю. Но тот факт, что родители всю жизнь по кирпичику строили этот дом своей мечты с двумя этажами и отдельными спальнями для каждого, а она к моменту окончания стройки успела съехать от нас – ее ужасно бесит.

– Да, но ты была мелкая. И тебе нравилось ковыряться в моей косметике и одежде. А теперь ты живешь в этом роскошном доме, который родители строили, экономя буквально на всем.

– А конкретно на тебе, – не сдержавшись, озвучиваю ее претензии вслух.

Наташка на секунду замирает, но тут же с вызовом продолжает:

– Да, на мне! И я считаю это несправедливым. Теперь в моей спальне живут эти два чужих мальчика, а мы с мужем и ребенком живем в однушке.

– Родители вам помогают, как могут, – возражаю я. Этот разговор начинает меня утомлять. – Они каждый месяц перечисляют вам на вклад.

– Да, толку то, – закатывает она глаза.